обычным углём из печки. Роман снова бросается в дом, одним прыжком взлетев на крыльцо.
Машка, ошалевшая от мальчишеской беготни отца, припускает следом. Распахнув дверцу
поддувала, Роман просеивает золу сквозь пальцы. Машка топает ножками уже по доскам крыльца
– не дай Бог, увидит его за этим просеиванием да тоже потом начнёт. . Однако угля в печке нет. Что
ещё чёрное есть у них? Тушь для ресниц! Смугляна перед отъездом делала ревизию своим пудрам
и помадам и, кажется, несколько коробочек старой туши выбросила в мусор. Выскочив мимо
Машки на улицу, Роман бежит за ограду к яме с мусором, битым стеклом и жжёной бумагой.
Спрыгнув туда, разгребает мусор палкой. Но туши там нет. Уже не зная, где что искать, он снова
подбегает к чурке, чтобы проверить и хоть как-то закрепить, удержать образ. А может быть, просто
хотя бы контурно выбить его стамеской? Или обтесать маленьким топориком? Только где этот
топорик? Его тоже надо ещё искать.
Роман берётся за стамеску и молоток, быстро отмечает общий контур и тут же, не
останавливаясь, переходит к снятию всего лишнего. Со стороны села на одной из разъезженных
дорог нарастает тугой, натужный гул машины, похожий на гудение большого шмеля. И чего они тут
разъездились не вовремя!? Если увидят, то прозвище «Скульптор» ему обеспечено. Надо выгнать
из гаража мотоцикл, закатить и установить чурку там.
В какое-то из мгновений своей бешеной работы Роман обнаруживает, что ощущение времени
потеряно. Минуты напрямик обращаются в кучу щепок вокруг. Машка, так и не дослушавшая его
рассказ о поездке и поначалу с интересом вертевшаяся рядом, хозяйничает в своей игрушечной
кухне.
Идея оттачивается по ходу дела. Теперь-то уже ясно, что это за старик. Старик Хоттабыч, вот
это кто – мудрый, весёлый и по-доброму хитрый волшебник. В Октябрьске стоят какие-то уже
традиционные богатыри, Иванушка-дурачок со щукой, медведь с Машенькой в коробе, и Хоттабыч
был бы там чужим. А вот у него он будет к месту. И пусть в Октябрьске работали мастера,
художники, только он сделает не хуже. Нет – он сделает лучше, талантливей. У тех фигур нет
главного – нет выражений на лицах. Они лишь стоят и тупо смотрят, ничего не выражая. А у него
будет хитрый-прехитрый подмигивающий старик. Кстати! А ведь можно сделать не только
Хоттабыча! Других колдунов и волшебников из разных сказок тоже можно вырубить! Вот уж будет
развесёлая, расчудесная компашка! Можно вообще построить городок волшебников со всякими
чудесами в виде каких-нибудь механизмов и странных сооружений! Из чего делать фигуры? Да
чурки-то в совхозе найдутся. Главное – идея есть! А где всё это поставить? Не у себя же в ограде.
Может быть, подарить тому новому садику, который, вроде бы, всё же собираются строить в
совхозе. Только надо будет все фигуры сначала лаком покрыть, чтобы быстро не старились. Ну уж
лак-то, наверное, в совхозе тоже дадут.
Невольно вспоминается своё глупое детское недоумение. Тогда едва ли не каждый день Марк
Бернес пел из динамика своим спокойным, доверительным голосом: «Просто я работаю, просто я
работаю волшебником. Волше-бни-ко-ом». Но вот как это «работаю волшебником»? В то время
Роман понимал это буквально. Когда мир ещё не изведан, нетрудно поверить, что такая работа и в
427
самом деле есть. Ну, конечно, не в Пылёвке и, наверное, даже не в райцентре, а где-нибудь аж в
самой Чите. Вот бы выучиться на волшебника! Знать бы только как?! Песня этого не разъясняла. А
слова, что «я жизнь учил не по учебникам» и вовсе ставили в тупик. Ясно, что по учебникам
изучаются разные там арифметики да грамматики, а не жизнь, но как понять само выражение
«учить жизнь»? Как её вообще можно учить? И ни у кого не спросишь – неловко как-то.
Всюду потом, где бы ни заходил разговор о детских мечтах, Роман помалкивал – ну как
признаешься в такой своей наивности? А ведь первая мечта – это, наверное, не просто. Она хоть и
незаметно, но сказывается на всей жизни. Может быть, это она как-то пробивается в нём сейчас?
Работая молотком и стамеской, Роман всё время пытается вообразить, как должны быть
расположены брови у старика: приподняты или опущены, должен ли быть приподнят ус. Как
достичь того, чтобы глаз был прищуренным, подмигивающим? Представить – одно, но попробуй-
ка, выруби это в плотном, сухом дереве. И вообще, это даже интересно: как складывается, чем
создаётся мимика, из каких деталек состоит то или иное выражение? Для масок, которые он
вырезал прежде, выражение было не нужно. Пытаясь вникнуть в эти новые мелочи, Роман прямо с
инструментами в руках бегает в дом к зеркалу у дверей. Повторяя усмешку терпеливо ожидающего
в гараже старика, пытается отметить все складки и морщинки. Вот хорошо бы бороду-то сейчас
иметь. Стоит, наверное, отпустить… «Всё, завтра бриться не буду». Скорчив в очередной раз
насмешливую рожу, Роман вспоминает вдруг о горечи, от которой ещё утром не знал, как спастись.
А теперь она вроде какого-то слабого осадка, которому можно показать такую же насмешливую
рожу. Вот что, оказывается, следует делать в трудные жизненные моменты: выходить за границу
