– Признаю, в этом обвинении скрыт комплимент, – сказал он. – Я щедрый человек и, вероятно, действительно, был слишком расточителен в отношении раздачи иммунитета. Но я не раскаиваюсь и не прошу меня простить. Пусть Высокое Лезвие назначит мне наказание.
Но жнец Ксенократ только махнул рукой:
– Да, да, садитесь уже, Годдард. Помолчите хоть пять минут – вот вам и наказание.
Слова Высокого Лезвия вызвали смех. Годдард поклонился председательствующему и занял свое место. Хотя некоторые из жнецов, включая жнеца Кюри, и пытались возражать, указывая, что тех жнецов, которые слишком часто даровали иммунитет, раньше ограничивали в использовании кольца пределами семьи избранного для «жатвы», их возражений никто не услышал. Ксенократ отклонил их, сославшись на недостаток времени.
– Удивительно, – тихо сказала жнец Кюри. – Годдард становится неприкосновенным. Ему все сходит с рук. Жаль, что в детстве он не попался какому-нибудь жнецу. Мир без него был бы лучше.
За ланчем Ситра избегала Роуэна, опасаясь, что кто-нибудь обратит внимание на их беседу, и зародится подозрение, если их слишком часто будут видеть вместе. Она стояла рядом с Кюри, и та представила ее нескольким величайшим из живущих жнецов: жнецу Меир, которая однажды была делегатом на Глобальный конклав в Женеве, жнецу Манделе, возглавлявшему наградной комитет, и жнецу Хидэёси, единственному из жнецов, овладевшему искусством «жатвы» посредством гипноза.
Ситра постаралась не ослепнуть от сияния этих звезд. Встреча с лучшими людьми из старой гвардии внушила ей надежду, что жнецы старшего поколения смогут каким-то образом победить Годдарда и ему подобных. Она время от времени посматривала в сторону Роуэна, который никак не мог отвязаться от вновь окруживших его учеников. Знала бы она, как он старается от них отделаться!
– Плохой знак, – проговорил жнец Хидэёси. – Будущее, с которым мы связываем наши надежды, открыто тянется к нашим врагам.
– Роуэн не враг, – резко возразила Ситра, но жнец Кюри, успокаивая ее, положила ей руку на плечо.
– Он
– В сообществе жнецов не должно быть врагов, – вздохнул жнец Мандела. – Мы все должны держаться одной стороны. Стороны человечества.
Старая гвардия жнецов была единодушна в том, что наступили нелегкие времена, но кроме тех возражений, которые они высказывали на конклавах и которые легко замалчивались или же отвергались лидерами сообщества, ни к каким действиям они не прибегали.
После ланча Ситра начала все сильнее и сильнее тревожиться. Конклав шел своим чередом. Производители оружия и ядов наперебой предлагали свой товар, и жнецы активно обсуждали каждое предложение. Возник вопрос, на какой руке все-таки жнец должен носить кольцо, на правой или левой, и вновь разгорелась острая дискуссия. Горячие дебаты развернулись по поводу того, имеет ли жнец право участвовать в рекламе товаров, допустим, обуви или кукурузных хлопьев. Все это казалось Ситре пустяками. Как эти люди могут заниматься такой мелочевкой, в то время как священный акт «жатвы» постепенно деградирует в убийство, считавшееся в Эпоху Смертных тягчайшим преступлением?
Подошло время испытания учеников. Как всегда, первыми вышли претенденты на получение кольца, которых испытывали накануне. Из четверых кандидатов в жнецы были посвящены только двое. Оставшиеся совершили позорный проход по залу под насмешливыми взглядами собрания, чтобы вернуться к обычной жизни. Ситра поймала себя на том, что не без удовольствия проводила взглядом ту девицу, которая за завтраком висела на руке Роуэна.
Как только новым жнецам вручили кольца, были вызваны оставшиеся ученики.
– Сегодняшнее испытание, – объявил жнец Сервантес, – это соревнование в боевом искусстве «Бокатор». Кандидатов разобьют на пары, а мы оценим уровень их подготовки.
Перед трибуной, на полукруглом свободном пространстве, развернули мат. Ситра глубоко вздохнула. Это была ее стихия. «Бокатор» требовал баланса между силой, быстротой и сосредоточенностью, и она в должной мере владела этим балансом. А затем Сервантес нанес удар в самое сердце ее уверенности в себе.
– Ситра Терранова ведет бой против Роуэна Дэмиша.
Ропот пронесся по залу. Ситра поняла – это был не случайный выбор. Их свели в поединке намеренно, как обреченных на смертельную схватку. Могло ли быть иначе? Она встретилась с Роуэном взглядом, но его лицо не выдало никакой реакции.
Начались бои. Каждый из учеников стремился показать лучшее, на что он способен, но «Бокатор» – жесткая схватка и не каждому по зубам. Некоторые бои заканчивались ничьей, в других побежденный определялся почти мгновенно. Наконец пришел черед Ситры и Роуэна.
На лице Роуэна не отразилось ничего – ни сочувствия, ни сожаления, ни печали от того, что их свели в этой схватке.
– Ладно, начнем, – только и сказал он, и они принялись кружить вокруг друг друга.
