Денис, не отрываясь, наблюдал за этим клановым орудием Ткачей. В чужих руках оно казалось беспомощным и безобидным. Но уж Денис-то знал, как легко с его помощью можно переплести судьбы десятков, сотен людей, как запросто можно связать то, что никогда не должно быть связано. И все это одним движением на станке.
— Прости, мне надо идти, — мягкий голос одноклассницы развеял наваждение.
— Да-да, иди, конечно, — Денис попытался придать своему лицу непринужденный вид.
— Смотри, тебе осталось только папоротник засыпать, но не раньше, чем через тридцать семь минут. Иначе нежитий дух не выветрится и рванет. И не позже сорока двух минут, чтобы Морфей не успел набраться силы, а то выпьешь зелье и не просветлишься, а наоборот…
Что значило это загадочное «наоборот» Денис узнавать не хотел. Он наскоро попрощался с Ёлькой, поблагодарил её еще раз и снова остался в одиночестве посреди лаборатории.
Фиолетовый туман клубился по стенкам колбы, изредка касаясь булькающей жидкости. Денис поставил таймер на телефоне и теперь с нетерпением поглядывал на него каждые три-четыре секунды, боясь пропустить нужный временной промежуток. Собственно, самое выматывающее в зельеварение было ожидание. Некоторые зелья требовали часов, а то и дней бесконечного ожидания над реакционной смесью.
— Ну прям чахну аки Кощей, — пробормотал Денис, разминая шею и плечи.
Таймер пискнул. Прошло пятнадцать минут. Осталось чуть больше половины. Денис потянулся за Основами настоев, когда услышал скрип открывающейся двери. Несколько ударов сердца Денис размышлял — оглянуться или нет. Если за спиной стоит Верона, она его по головке не погладит за то, что оторвался от зелья. Поэтому Денис решил процитировать галчонка из мультика:
— Кто там?
— О, Васнецов! А ты что тут делаешь? А, зелье варишь? Просветления разума? Ну да, ну да!
Денис напрягся, но постарался ничем не выдать своего удивления.
— Витор Витольдович? А Вы… Инспектируете?
Ответом ему послужили лишь звенящие благодаря плитке на полу шаги.
Денис принялся соображать, что могло привести директора в учебную лабораторию Медногора в такой час. Может, Верону потерял? Или, наоборот, проверяет, как она занимается с вечно приносящим проблемы учеником?
— А где Верона Вергардовна? — подтверждая мысли Дениса, поинтересовался директор.
— Она… Вышла за руническим букварем. Я попросил помочь мне в изучении изначального языка, сам не справляюсь!
Отговорка была бредовой, но, похоже, директора она устроила. По крайней мере, он прекратил задавать вопросы и лишь молча расхаживал по кабинету, словно бы что-то высматривая.
Денис не совсем понимал, что тут делает директор, зачем он пришел, а главное — когда уйдет. Но поинтересоваться вслух не хватило духу. Оставалось лишь молча наблюдать за посинением своего зелья — благо время еще оставалось.
Шаги за спиной стихли. Денис выпрямился и почувствовал тяжелое дыхание у себя на щеке. Скосив взгляд он увидел, что директор также склонился над колбой и внимательно рассматривает ее содержимое. Как будто жаждет там картины грядущего разглядеть.
— Витор Витольдович? — шепотом позвал Денис.
— А? А, что? — вздрогнул директор и выпрямился.
Денис, оторвавшись наконец от созерцания колбы, повернулся к директору. Какой-то он был странный. Денис переключил зрение — возможно, в объеме что-то не заметил? Но картинка была точно такой же — никаких возмущений и искривлений пространства. Отчего же где-то под левым ребром внезапно заныло чувство тревоги?
— Вари, вари, Васнецов. Недолго осталось!
Директор словно вынырнул из своего оцепенения. Кивнул в сторону колбы и ободряюще хлопнул Дениса по плечу.
Что-то кольнуло, как будто на руках директора оказалась колючка. Денис вздрогнул, но тут же все прошло.
— Не отвлекайся! Уже скоро! — директор указал на вьющийся почти черный туман и вышел из кабинета, ничего больше не добавив.
Денис проводил директора взглядом. Он и до этого считал его слегка чудаковатым. А теперь лишний раз убедился в своей правоте.
Таймер снова пискнул. Тридцать пять минут осталось позади. Денис взглянул на алый порошок цветка папоротника в ступке. Даже в таком состоянии то и дело по крупицам пробегали искры — цветок чувствовал соседство нежити и ему это не нравилось.
— Ничего, скоро отправишься мне разум просветлять! — пообещал Денис папоротнику.
Неожиданно по телу пробежала волна озноба. Как будто кто-то приоткрыл дверь и в комнату ворвался ледяной сквозняк. Денис оглянулся — подумал было, что кто-то еще заглянул на огонек. Но лаборатория была пуста. А все окна и двери оставались плотно закрытыми. Озноб между тем становился все сильнее. Волны парализующего холода накатывали откуда-то со спины и растекались по телу, сковывая и обездвиживая его. Денис потянулся за телефоном, но не смог даже разогнуть руки. Казалось, что тело деревенеет. С каждым ударом сердца из него уходило тепло, уступая место неземному, потустороннему холоду. Денис прищурился и разглядел, как откуда-то из объема на него надвигается, шевеля белесыми щупальцами, леденящий туман.
