Иногда в своих мечтах Ёлька представляла, как станет директором и получит золотую нить с алмазным веретенцем — символ главенства и ответственности за всех Ткачей. Там, в своих мечтах, она входила в полумрак тихого зала, медленно, с благоговейным трепетом подходила к двери и слышала шуршание прялки, раздающееся с противоположной стороны. Она брала в руки многочисленные тончайшие нити и сама накладывала их на навой станка. И наблюдала, наблюдала… Как по велению Судьбы сплетаются в единое полотно десятки, сотни различных судеб и жизней. А она, как и все Ткачи, следит за тем, чтобы полотно выходило ровное и гладкое.
Шаги перестали эхом отражаться от стен пещеры. Вскоре пропали и следы. До входа осталось совсем немного.
— Ёлька? Ты что тут делаешь?
Девушка вздрогнула, вырываясь из омута своих грез. В паре шагов от нее стоял одинадцатиклассник Ивор Ткач.
— Привет, Ивор. Как что? На собрание вот пришла. Опоздала, да?
Ёлька огляделась. Никаких признаков приближения остальных ткачей не было.
— Эм… на какое собрание? — Ивор полез в карман за своим клубочком. Тот молчал, изредка подрагивая. — Я не слышал сигнал к сбору. Хотя мы тут ближе всех, отрабатываем швы перед зимним экзаменом.
Ёлька нахмурилась.
— Ты точно ничего не слышал?
— Ёлька, я вышел из зала три минуты назад. А до этого сидел с толпой ткачей, пытаясь проделать гладкий шов, который сегодня ни у кого не шел. Я бы услышал сигнал. Если не у себя, то у двадцати остальных точно. Проверь свой клубочек. Видимо, барахлит, как и всё в последнее время.
Ивор хлопнул Ёльку по плечу, улыбнулся и побрел в сторону от залов.
— Ивор! — окликнула его Ёлька. — А ты чего вышел-то?
— А, — махнул рукой парень. — Директор проходил через зал как раз в тот момент, когда я решил высказать вслух все, что думаю по поводу всех гладких швов мира. Ну и… — парень замялся. — В общем, выгнали меня. Отправили в столовую на тарелки до нового года.
— Директор здесь? — удивилась Ёлька. — А ему что делать в залах в такое время?
— Ну вот уж не знаю, он передо мной не отчитался. Прости, меня тарелки ждут.
— А, ну да, — рассеянно отозвалась Ёлька. — Удачи. И сочувствую, — крикнула она уже вслед уходящему парню.
Что-то не сходилось. Никогда раньше её клубочек не вел себя так странно. Да, можно было списать все на общий уровень ткаческих проблем с прялкой. Но это же был ее клубочек. С самого рождения Ёлька чувствовала его. И когда что-то было не так с нитью, с плетениями или со станком, он сразу давал ей знать. А вот так, без предупреждения, послать ложный сигнал, да еще и после этого вести себя как ни в чем не бывало… Ёлька достала моток серой шерстяной нити и сжала в кулаке. Клубок, отзываясь на близость станков, изредка подрагивал, но больше не подавал никаких признаков жизни — ни звуков, ни тепла.
— И что это было? — обратилась к нему девушка. Но, не дождавшись ответа, убрала обратно в карман и поспешила вернуться в Медногор. Если ее увидят в подземельях без особой причины, да еще и доложат Вероне — одной объяснительной не отделаться.
Открывая ключом дверь в свою спальню, Ёлька не переставала обдумывать причины такого странного поведения своего клубка. Поэтому, когда прямо над ухом раздался громогласный голос аварийной сигнализации, девушка не сразу сообразила, что стряслось.
— Внимание! Атака Морфея! Внимание! Атака Морфея!
Несколько мгновений Ёлька вслушивалась в механический голос. А потом, словно кто-то снял с нее оцепенение, — девушка вздрогнула и кинулась в учебный корпус. Только в одном месте сегодня Морфей мог вырваться на свободу.
— Ты куда? Всем оставаться в своих комнатах! — Вальтер вырос перед ней, как гриб после дождя — также предсказуемо, но совсем некстати.
— Пусти! — Ёлька отпрыгнула в сторону. — Ты не понимаешь! Там Васнецов!
— Какой Васнецов? Ёлька! Вернись в комнату, иначе я тебя туда силой затолкаю, — в голосе Вальтера звучала учительская непреклонность.
— Васнецов зелье прозрение варил! Я ему помогала, а потом клубок вызвал. А он один остался. Видимо, что-то не так сделал. Ему оставалось только папоротник засыпать.
— Пойдем! — Вальтеру хватило несколько секунд на то, чтобы связать фразы в общую картину мира.
Пустые коридоры провожали бегущих медногорцев равнодушным взглядом осенне-серых окон.
В учебном корпусе все еще разрывалась сигнализация. Дверь в лабораторию была открыта, оттуда слышались голоса. Ёлька влетела в кабинет первой. Вальтер отстал на пару мгновений.
— Денис! — девушка замерла у порога.
То, что расстилалось перед взором слабо походило на учебный кабинет. Центр был раскурочен, словно туда попал снаряд времен Великой Отечественной. Дыра в полу открывала прекрасный обзор кабинета этажом ниже. От парт, стоящих поблизости не осталось ничего. Остальные были вырваны вместе с водопроводными трубами и электропроводкой. По стенам живописными пятнами разметалось содержимое котла. Сам котел валялся неподалеку — в районе вытяжного шкафа. Там же стояли Альцес, Верона и магистр Яр.
— Где Васнецов? — срывающимся голосом спросила Ёлька.
Трое преподавателей обернулись на резкий звук.
