Жнецы Грез (СИ) полностью

"Мам, прости. Все, что я вспомнил... все, что я вам еще двенадцать лет назад рассказывал - все это правда! Не держу на вас зла за то, что не поверили. Звучит и правда бредово. И вы не держите зла на меня - я должен знать, что с ними все в порядке. Я вернусь."

Или лаконичное?

"Папа, прости. Я должен. В конце концов, я - сын военного!"

А вот еще:

"Серега, прости. Я не могу иначе и тебя впутывать в это не в праве. Это мое дело. Мое и их. "Четверку" найдешь у автовокзала. Загляни под заднее сидение. Половину завези моим родителям. Сотку - Юле. Остальное - твое. Понимаю, что обижу этим тебя, и вас всех, но, возможно, это хоть как-то компенсирует. Не знаю, когда вернусь."

Шедевр, не так ли?

Не так! Потому, что шедевр - вот:

"Юленька, прости. Дело и вправду не в тебе. А может, даже не во мне... Прощай."

Он вымучивал

Да ты хренов драматург, Дим...

сообщения одно за другим и сохранял, чтобы потом отправить их разом и, тем самым, сократить вероятность того, что кто-то успеет ответить, до минимума. Получилось. Телефон с последним вжиком сверкнул заставкой и погас. В следующий раз он оживет уже бесполезной вещицей и не здесь.

Дима вернул усталый взгляд за стекло автобуса и через пару мгновений уже спал. За четыре часа до этого, почти сразу после ухода Сереги, он все-таки открыл коробку. И все его сознание поглотил бушующий пожар. Возвращайся! Возвращайся! Пора домой! Домой!

Часть II.

Глава IV.

22 сентября 1999 год. Россия. Сибирь.

Измученная временем и не избалованная ласковой рукой авто-слесаря лазурная "шестерка" скользила по старой бетонке на запад. Мокрый шорох лысой резины прерывался двойным стуком на каждом стыке плит и отражался эхом от обступивших по бокам этот участок дороги вековых древесных старцев, еще облаченных в унылые мантии уходящего лета. Ровный тихий рокот двигателя выдавал нейтральную передачу - автомобиль ехал под горку, изредка притормаживая, чтобы не слишком разогнаться. Капельки недавнего ливня на помятом корпусе дрожали от встречного ветра, расползались назойливыми дорожками по лобовому стеклу - их то и дело размазывали старые дворники, скрежеща задубевшими резинками, - только ухудшали обзор. Неторопливо повернув южнее, дорога вырвалась из окружения лесополосы, порыв ветра чуть качнул машину влево. Она отреагировала каким-то неловким рывком в противоположную сторону, тугим включением второй передачи и сизым дымовалом из выхлопной трубы. На подернутых ржавчиной хромированных колпаках и бампере заиграли лучи закатного солнца, и озорные зайчики поскакали по вереску на обочине. Очередной поворот вернул "шестерку" на западное направление. Пролесок вновь поглотил железобетонный "автобан" (так его в шутку называли местные). Автомобиль опять перешел на нейтралку и поплелся вниз по склону.

Водитель одинокого авто - сухого телосложения мужчина, на вид лет шестидесяти, на самом же деле куда моложе - Николай Пименов. Всклоченные черные волосы, густо вымазанные седой патиной, прямой челкой ниспадали на высокий, изрытый складками лоб с поперечными рубцами. Типичные славянские черты еле угадываются в загорелой, с жирной белой полоской шрама на щеке, алкогольной опухоли лица, покрытой щеткой многодневной небритости. Обвисшие скулы сплошь покрыты причудливой паутиной полопавшихся капилляров. Бывшие когда-то карими глаза бесстыдно взирают из под заплывших век туманным взглядом на небесный стриптиз. Как на том знаменитом фото Мэрилин Монро, которое с первых лобковых волос не дает ему покоя, но в других тонах: восходящий поток влажного воздуха приподнимает розовую облачную юбку, обнажая прелесть красотки - почти пурпурное зевающее лико дневного светила уже на треть скрытого в мягкой подушке горизонта. Находите странным, что под подолом у нее скрывается лицо? Так загляните под любой! Не это ли истинный облик женщины? Не только это ли, в конце концов, то единственное, что нужно от нее мужчине? Ну, и где твои смущенные белые ручки, пытающиеся сгладить конфуз, и невинный бантик развратно-алых губ, увенчаных пикантной мушкой? А? Дрянная ты девка! Сексист ли Николай? О, да! Тот еще, мать его, сексист. Так ни разу и не познав женщины, он ненавидел за это каждую из их племени...