Центурион не знал ответа на эти вопросы. За всю свою жизнь Квинт ни разу не любил. Нет, конечно, речь идет не о плотских утехах, в жизни Квинта было много девушек, но любви он так и не познал. Временами он задумывался о том, что возможно просто не создан для этого.
«Одним Боги даруют это сладкое чувство, но таким, как он, предначертано иное – защищать Республику и отдавать все силы и мысли лишь этой «женщине»». Иногда такие мысли успокаивали его, но случалось, что только вино и женщины, охочие до солдатской любви, могли приглушить терзания его души. Но лишь на время. Неизменно все возвращалось, и круг замыкался.
Недалеко от лагеря их встретили часовые. Даже на союзной земле предписывалось ставить посты и организовывать патрули. Такая строгость в дисциплине и позволила легионам Республики выстоять в бурях прошлого.
Часовые совсем недавно сменились. Одни ушли спать, а другие заступили на пост. Им уже не удасться поспать до следующего заката, возможно, они больше никогда не уснуть, ибо в царстве мертвых нет привычных живым туманных грез.
Квинт последний раз обошел все патрули и посты. Хоть его глаза и слипались, а мышцы сводило от усталости, он был обязан это сделать, ведь это были его люди, и вскоре от их преданности и храбрости будет зависеть его жизнь, так же, как их жизнь, от его команд.
До рассвета оставалось всего несколько часов. С первыми лучами солнца его центурия вновь двинется на север. К убийствам и смерти. А после, рано или поздно, будет праздник, и от исхода всей войны зависит лишь, чьи духи будут сопровождать живых на торжестве в честь победы.
Впервые за много месяцев Септим чувствовал, что выспался. В эту ночь его не тревожили думы о будущем, во снах всегда мрачном и тревожном. Демоны сомнений, терзавшие во тьме его душу, забились в дальний угол сознания и не мешали простым человеческим видениям. Мысли легко скользили по волнам безмятежных ночных грез.
