Перед гостями появились глиняные плошки с дымящимся варевом. Все начали с аппетитом есть. Лишь жена хозяина не выказывала особого удовольствия от компании за ужином.
Как понял Квинт, хозяина дома звали Филиас. Насколько он знал, такое имя было распространено на юге и юго-востоке Республики. Во время еды над столом висело тяжелое молчание, хозяин дома то и дело бросал взгляды на солдат. Его жена – Эвриста не присоединилась к трапезе, предпочитая заниматься рукоделием, чем делить еду с гостями. По непонятной причине ее взгляд, направленный на Квинта, источал яд. Кай, как обычно в присутствии каких-либо подчиненных кроме своего друга, ел молча и сосредоточено. Порой казалось, что он не просто поглощает пищу для поддержания сил или получения наслаждения от вкуса, а выполняя некий план, задачу, поставленную перед ним командованием. Двое легионеров, сопровождающих Квинта и Кая, также ели молча, но уже по понятным причинам. Не положено солдатам весело болтать и общаться, когда командиры поступают с точностью да наоборот. Легионеры, как и положено, уплетали предложенную им пищу, бросая быстрые подозрительные взгляды на приютивших их хозяев дома. Через несколько минут, когда все утолили первый голод, Филиас нарушил молчание:
– Хм-хм, – он прокашлялся и кивнул на Квинта. – Так, стало быть, вы из двенадцатого?
Квинт взглянул на металлическую пряжку на груди, с выбитым на ней названием легиона, и кивнул.
– Славный легион, славный… легион нашего нынешнего «Меча», – продолжил Филиал. – Но, говорят, он сейчас довольно далеко от сюда, что же вы тут делаете?
– Где сейчас наш легион, это не твое дело. Не волнуйся, мы защитим тебя, а вот сам ты, в каком легионе служил? – Кай говорил тихо, но так вкрадчиво, что хозяин дома заерзал на стуле. Легионеры, сидевшие рядом, подобрались.
– Нет, нет, что вы. Я не хотел ничего такого. Да я знаю, что вы нас защитите, просто мне интересно. А служил я в двадцатом, дослужился до центуриона, но потом вышел на пенсию по возрасту и из-за ран.
Напряжение, стальной проволокой натянутое над столом, ослабло. К ветеранам на пенсии всегда относились с уважением и почтением. Выйти на заслуженную пенсию по выслуге лет было довольно трудно. Прожить двадцать пять положенных лет в непрекращающихся боях, кампаниях и походах удавалось далеко не каждому легионеру. Но после выхода в почетную отставку каждому солдату доставался земельный участок и сумма денег. Качество земли и размер «стариковского мешка» (так солдаты назвали выплату при выходе на пенсию по выслуге положенных лет) определяли заслуги солдата на службе, звание на момент выхода из легиона и связи в самом легионе и Магистрате, в компетенцию которого входили подобные выплаты. Хоть денежную сумму и называли «стариковским мешком» ветераны, вышедшие на пенсию, были далеко не седыми старцами. На момент оставления легиона им было от сорока до сорока пяти лет. Во время особо важных для Республики кампаний и битв из числа ветеранов формировали отдельные подразделения – когорты эвокатов. Все без исключения полководцы ценили и берегли столь опытных солдат и использовали их только в особых случаях. Во время походов эвокаты часто занимались обучением молодых легионеров совместно с их центурионами. Для самого центуриона не было ничего предосудительного в том, чтобы послушать совета опытного центуриона-эвоката, ведь мудрость человека, прошедшего сотни схваток, стоит гораздо больше самого чистого алмаза.
Легионеры за столом расслабились и начали смотреть на хозяина дома уже с уважением, а не с холодной подозрительностью, как раньше. Даже Кай сменил свой обычный тон подозрительного военного трибуна легиона на более теплый.
– Я тоже служил в двадцатом. «Слава Велерии» был легионом моего отца, – сказал Квинт.
– Так вы сын Луция Мария?! О, я помню вашего отца. Какой был человек! И как погиб… от отравленной стрелы этих лесных выродков… О простите, знаете, я никогда не поддерживал всех этих лжецов, обвиняющих вашего отца в той резне… – он запнулся. – Я не хотел… – Филиас смутился, уставившись в кружку с вином перед ним.
– Ничего, он умер достойно. В бою, защищая Республику, которую любил.
«Возможно, даже больше своего сына» – подумал Квинт.
– По такому случаю надо выпить чего-то получше вашего вина, уж простит меня хозяин дома, – под молчаливое согласие Кай вытащил бурдюк из своей походной сумки.
Похоже, для этого военного трибуна большой бурдюк вина был такой же обязательной частью снаряжения, как лопата или солонина для легионера. Впрочем, подобные вольности были одними из привилегий высоких чинов в легионе.
– Слышал, что двадцатый присоединился к Юнию? – вновь задал вопрос Филиас.
– К сожалению, да, – вино в кружке Квинта было терпким на вкус, а внешне напоминало густую черную кровь жертвенного быка.
Именно поэтому сорт и назывался «Кровь черного быка». Виноград, из которого делали это вино, произрастал только в провинции Велерия, как бы это иронично не звучало в подобной ситуации.
