Луций отметил, что у Валерии, очень нежный голос, и она вполне бы могла прекрасно петь храмовые гимны, вместо текущей грубой работы. Затем она подозвала одного из воинов приказав привести первого пленника. Связанного по рукам и ногам к четверке магов привели мужчину который ранее при разговоре с Луцием был в шлеме с плюмажём. Валерия потянувшись как хищная кошка, подошла к пленному и взяв того за подбородок, другой рукой резко с оттягом ударила локтём по лицу.
— Гней, жалкий предатель, — вытирая кровь с локтя, сказала, словно выплюнула Валерия, — говори, если хочешь умереть легко и отправится к Плутону как воин, а не жалкий раб.
— Валерия, засунь себе язык туда куда не проникает солнце, дешёвая лупа*, (*проститутка) ты ничего от меня не узнаешь, — прохрипел тот кого назвали Гней.
— Кто позволил тебе распускать язык, плебей? — скучающе произнес Клавдий, плебей он произнес таким тоном, словно выплюнул, а не констатировал низкое происхождение, и затем силой отвесил оплеуху Гнею, от чего голова пленника метнулась, и вылетело несколько зубов.
— А что, Клавдий, покоя не даёт дамская честь, — мерзко захихикал Гней, за что получил ещё одну оплеуху.
Поняв, что оплеухами от пленника ничего не добьешься, ап Рианон, продемонстрировал своим гостям воистину великолепное владение магией, подойдя к Гнею, и направляя силой боль по телу пленника.
— Этому особому искусству я когда-то научился у странствующего мага с востока. Он звал себя аскетом, последователем Шивы, и мастерски владел внутренней энергией. — обернувшись, словно по секрету рассказывал магам Клавдий.
— Тело Гнея в это время изгибалось дугой, он бы изошёлся на крик, но ему вовремя запихнули кляп в рот. Ещё немного проведя сеанс, ап Рианон остановился, когда из глаз Гнея хлынули слёзы.
— Будем дальше дурака валять? — с нежностью, словно пропел Клавдий, и получив яростные кивки согласия, продолжил, — вижу что нет, но для профилактики, ещё потерпи чуток.
После этих снов, он вновь пустил энергию по телу пленника. Гнея словно мяла рука великана, так сильно он изгибался, лишь мычание, подтверждало, что он ещё жив.
— Ну хватит, пожалуй, он должен сохранить рассудок для допроса, — Валерия положила руку на плечо Клавдия.
— И то верно, — с сожалением прекратил пытку ап Рианон, и вытащив кляп, весь обратился вслух.
Избавившись от кляпа, и опасаясь новой боли Гней повторил ранее сообщенные Клавдием сведения, что они действительно затевают переворот и создание новой республики. Лишь малая часть заговорщиков верит в то, что Леотия и тем более Лигурия последуют их примеру. Большая же масса людей преследуют более корыстные цели, отхватить кусок или должность посытнее и повыше, как и при всякой смене власти. Благо лидеры не скупятся на обещания. Основной тезис, что у королевских родов самые богатые имения и именно их будут делить в первую очередь.
— Отвечай кто вами руководит, предатель? — Валерия, от души пнула Гнея по ребрам.
— Я не знаю, мы разбиты по ячейкам, я знаю лидера моей ячейки, я могу назвать его имя, но вы должны мне кое-что пообещать! — сверкнул глазами заговорщик.
— Что ты хочешь? — устало спросил Клавдий.
— Жизнь и свободу, и я уйду, обещаю!
— Хорошо, ты получишь требуемое, — несколько помедлив легко кивнул Клавдий, Валерия которая собралась выдать гневную тираду, осеклась взглянув в глаза предводителя.
— Лидера нашей ячейки зовут Деций ар Гиппий, он официал при магистрате города Гадеса. От него и получаем задания, ему докладываем об их выполнении.
— Кто еще состоит в его ячейке?
— Мы со Спурием, в его ячейке, — Гней мотнул головой в сторону где по его мнению находился второй пленник, продолжив, — остальных не знаю, клянусь.
— Да я верю, верю, Гней, последний вопрос, — скучающим тоном произнес Клавдий, — объясни, ты фрументарий нашего Легиона, достойный воин, много раз проявлявший себя на поле боя, да демоны побери, ты даже мне во времена войны с Калабрией спину прикрыл! Как ты мог участвовать в заговоре против Мализии, против короля!
— Мэтр Клавдий, вам не понять, — отвёл взгляд Гней.
— А ты попытайся, — ласково сказал ап Рианон.
— Сколько бы я ни дрался за Мализию, сколько бы ни пытался искоренить внутренних и внешних врагов, сколько бы крови не проливав за страну, я видел всегда одно и тоже. Богатые семьи богатеют, бедняки все больше нищают, голод, потеря культуры, и образованности. Разница между плебсом и благородными всё больше растёт, и вот уже магистрат становится наследственным, а патриции могут творить на своих наделах любой суд, даже над свободными! Разве в республике было так? Разве мог леотийский патриций убить или избить свободного квирита, не понеся за то законного и справедливого наказания! — всё больше распалялся Гней, — республика не была идеальным местом, но королевства сейчас становятся её жалким подобием! Всё больше такие как я склоняются к мысли, что ради личного обогащения произошёл переворот тогда в легионах! Что не против безумного деспота мы бились, а за казну благородных семей!
