В том, что отобьются, у Буяна сомнений не было – Плесков измором, ни осадой пока что никто ещё не брал. В самом начале осады отправил наместник в Новгород, к Мстиславу-князю своего воя гонцом, – а новогородский князь помощь окажет, не умедлит. А стены Плескова внушали и уверенность, и надежду. Да и не зря – за седмицу обстрела из пороков Всеславичи до сих пор не смогли пробить в стенах Плескова ни единой большой бреши. Так, в нескольких местах расщепились брёвна – и всё. Из порока бить – не из лука или самострела, второй раз в одно и то же место попасть – это надо Велесу не меньше, чем индрика скормить.
Хотя там, у полочан, во главе рати кто-то очень опытный в войских делах. И сам-то князь Всеслав, говорят, невзирая на свои всего лишь тридцать пять лет, в войском деле понимает много. А впрочем, пока что на этом поприще полоцкому князю отличиться не доводилось – это его первая большая война. Если не считать того, что Всеслав со своими кривичами в степь ходил четыре года тому на торков.
Первая и удачная, – возразил сам себе Буян. Вот и вырос кривский волк. Сам себе в том не сознаваясь и никому об этом не говоря, чего-то подобного гридень ждал давно. В конце концов, ещё сорок лет тому отец нынешнего полоцкого князя пытался захватить Новгород под Ярославом Владимиричем – так чем же хуже Всеслав?
Буян усмехнулся.
Снова вспомнились принесённые Яруном слухи о том, что около Всеслава постоянно крутятся волхвы. Небось снова старую веру обратно восстановить хотят, недоумки… Сатанинское семя. Да и Всеслав-то сам, слышно, от какого-то волхвованья рождён. Да и икон в шатре не было ни одной.
Кривская сила набухала где-то в болотах, оттачивая мечи в боях да стычках с литвой, селами, жмудью да ятвягами. Копилась, томилась под гнётом – и должна же была когда-то вызреть!
Дождался. Вызрела.
Хватай ложку – каша доспела. Никому мало не покажется…
Снова гулко бухнуло в деревянное забороло. Раздался пронзительный треск, полетели щепки, и гридень невольно встревожился. Вот тебе и индрика Велесу – Всеслав-то, слышно, Велесов любимец.
Тьфу ты, и что за погань лезет в голову! – Буян невольно перекрестился, прося у Христа прощения за упоминание старого бога. Который не бог есть, а бес, – невольно повторил он про себя поучение попа.
Со скрипом оседала назад, на углы, потревоженная ударом кровля заборола, с опаской косились на неё плесковские вои.
– Не робей, ребята! – весело бросил гридень. – Не порушить полоцкому татю нашу плесковскую твердь!
– Вестимо, не порушить! – разноголосо поддержали господина вои.
– Ну как вы тут? – осведомился воевода, подходя ближе.
– А чего же, – обстоятельно отозвался ближний вой, уже седатый степенный кривич. – Кормят хорошо, взвар кажен день, да ещё мёду ковш. Этак-то воевать можно.
– Давно долбят-то? – гридень принял из рук кашевара резной ковш со взваром, благодарно кивнул и глотнул горячий, пахнущий липовым цветом и яблоками напиток.
– Да почитай, с рассвету, – сказал, прислушиваясь к свисту нового камня, молодой вой. – Как солнце над лесом встало, так и начал. И где только такую пропасть камней набрали, полочане-то?
– С собой привезли, небось, – всё так же рассудительно ответил пожилой ратник.
– Ну да, – не согласился молодой. – Они уж седмицу в стены колотят… им лодей двадцать надо было с камнем только гнать.
– Насобирали, – хмыкнул Буян, отставляя опустелый ковш. Кашевар снова наклонил было над ковшом жбан взвара, но гридень остановил его движением руки. – Каменоломню недалеко все помнят? Вот полочане теперь тем камнем и попользовались.
Воевода утёр рукой усы, довольно хмыкнул.
– Спаси бог, вои, за взвар, пора мне, – и нырнул в проём в настиле заборола.
Он уже не слышал, как, проводив его долгими взглядами, кривские городовые вои сгрудились ближе друг к другу.
– Так чего, говоришь, они сказали-то? – жадно спросил пожилой ратник.
– Сказал полоцкий гридень Колюта – мол, наш господин, Всеслав Брячиславич, природный князь кривского племени и по роду своему и по приговору кривских общин. Потому, дескать, достоит ему в своих руках всю кривскую землю совокупить.
Вои несколько мгновений помолчали, и пожилой с непонятным выражением протянул:
– Н-да-а…
В терему Буяна уже ждали – и не только жена да челядь. Ждал старшой дружины наместничей, заслуженный и уже полуседой вой Серомаха – из киян.
– Случилось чего, Серомаше? – чуть насмешливо спросил Буян.
– А то как же, – подхватил шутку вой, хотя глаза оставались холодными. – Конечно, случилось – Всеслав с ратью под городом.
– Да ты что? – усмехнулся гридень с деланным удивлением. – А я-то, глупый, мыслил, он к нам на посиделки пришёл, мёды попить, пирогов поесть…
Посмеялись невесело. Не до веселья было, хоть и любили оба добрую шутку. Веселиться было не с чего – полоцкий оборотень под городом. Стены в Плескове высоки и крепки, но главные стены крепости – не из камня и дерева, а из стойкости её защитников. А на них у Буяна большой надежды не было.
Дружина, известно, из его воли не выйдет, да ведь в ней всего полсотни воев – на такую-то твердь.
