— Антип, все будет хорошо. Теперь мы с тобой заживем в мире и согласии. Верь мне.
— Марина, пить…
— Да-да, несу.
На веранде, наполнив металлическую кружку родниковой водой, Марина вернулась в комнату.
— Пей, дорогой.
Сделав пару глотков, Антип вернул кружку Марине.
— Спасибо, — проговорил он, с благодарностью глядя на женщину.
— Поесть хочешь?
— Нет.
— Ты с утра ничего не ел. Я приготовила кролика. Принести?
— Нет… не сейчас… чуть позже.
Марина хотела встать, но Антип взял ее за руку.
— Не уходи, посиди со мной. Давай поговорим.
— Может, не надо?
— Надо, Марина. Когда я проснулся, услышал выстрел. Хотел встать, но не смог. Кто стрелял, Марина?
— Я.
— Ты?!
— Да.
— В кого?
— Повода для волнений нет, я убила незваного гостя.
— Кто он? — Антип покрылся испариной.
— Не переживай, это не человек. Я убила коршуна. Он посягал на кур, пришлось воспользоваться ружьем.
Антип вздохнул.
— А я подумал…
— Это был коршун, — повторила Марина, поправив плед. — Мы не можем позволить, чтобы куры достались ему, они нужны нам. Нам, понимаешь?
— Я понимаю, — Антип облизнул потрескавшиеся губы.
— Подожди меня, я скоро вернусь.
— Куда ты?
Ничего не ответив, Марина выбежала из комнаты. На веранде она взяла миску. Перелив ее содержимое в кружку, поднесла к носу.
А позже, протягивая кружку Антипу, она говорила:
— Выпей, только пей до конца.
— Что это?
— Это поможет тебе скорее обрести силы.
— Фу! Как воняет.
— Пей, пей, на вкус жидкость противная, зато очень полезная.
Антип закрыл глаза и за два присеста проглотил неприятную жижу.
— Меня сейчас вырвет.
Марина молчала.
Вскоре Антип заснул.
Услышав легкое похрапывание, она встала и, не оборачиваясь, тихо удалилась.
— Есть новости? — спросила Люська, кивнув Адаму на диван.
— Есть, — сухо произнес Поляков. — Новости не очень хорошие. Похоже, ты была права, у Вячеслава рыльце в пушку.
— Он убийца?!
— Пока об этом рано говорить, требуется тщательная проверка данных, и в первую очередь необходимо выслушать исповедь самого Вячеслава. Но в том, что мы имеем дело с прожженным аферистом, нисколько не сомневаюсь. По крайней мере, все факты указывают на это.
— Адам, что вы узнали?
— Друг Алексея Павловича — Асташков Василий — действительно несколько лет назад лишился квартиры. После случившегося сердце не выдержало, он скончался.
— Я это уже знаю.
— Сын Асташкова, Вячеслав Васильевич, отбывал срок в колонии. Это тебе тоже известно, а теперь приготовься услышать следующую информацию. Тот человек, который в настоящее время проживает в квартире Алексея Павловича, не Асташков.
— Как? Это не Вячеслав?
— Вячеслав, — хмыкнул Адам. — Только совсем не тот Вячеслав, за которого себя выдает. Он Вячеслав Васильевич, и даже родился в один год с сыном покойного Асташкова. Но фамилия его Обухов.
Люська взяла журнал и начала обмахиваться.
— Обухов? Дикость какая-то? Объясните мне, как получилось, что неизвестный Алексею Павловичу Обухов смог под видом сына друга втереться в доверие к старику? Алексей Павлович был уверен, что это тот самый Вячеслав. Неужели он забыл фамилию друга? Бред. Он сам назвал ее Степаниде Ивановне. Я считаю, нам незамедлительно нужно отправиться к Обухову. При условии, что он не драпанул из города.
— Согласен, — кивнул Поляков.
Час спустя они вышли из лифта. Люська подошла к двери, прислушалась.
— Тихо.
— Звони, — тоном, не терпящим отлагательств, заявил Адам.
Вячеслав открыл дверь не сразу. Прошло минуты две, прежде чем он появился на пороге.
— Ты? — пробормотал Обухов, переводя взгляд с Люськи на Полякова.
— Не ждали так скоро?
— Да нет… я… Проходите, я сейчас. Умыться мне надо.
— А где Татьяна?
— Танька? Нет ее. Вечером приедет. Не стойте на пороге, на кухню идите, я мигом.
Ополоснув лицо холодной водой, Вячеслав вышел к гостям и чуть сдавленным голосом спросил:
— Это твой отец?
Адам ответил за Люську.
— Допустим.
— Я так и подумал. Ну, — он хлопнул в ладоши, — и какое решение вы приняли. Согласны на мое предложение?
— Вы о чем?
— Мы же договорились.
— Ошибаетесь, я обещала передать ваши слова отцу.
— И мой ответ отрицательный, — сказал Адам.
— Но…
— А как вы хотели, Вячеслав Васильевич, — с иронией произнес Поляков. — Московскую квартиру себе оставить, а наследников вокруг пальца обвести? — Хватит играть в игры, Обухов. Раскололи мы тебя, братец. Как гнилой орех раскололи.
Лицо Вячеслава покрылось красными пятнами, правое веко задергалось, слова Адама, словно удар под дых, заставили мужчину пошатнуться.
— Смотри, Люся, реакция, как говорится, налицо. И как мы поступим, Вячеслав Васильевич, услышим чистосердечное признание или уйдем в несознанку? Каким образом вам удалось одурачить Алексея Павловича, выдавая себя за сына Асташкова?
— И учтите, — предупредила Люська, — юлить и отпираться бессмысленно.
— Он понимает, — прыснул Адам. — Вячеслав Васильевич человек ученый, приличный срок отмотал. Кстати, за что сидел?
Вячеслав сел на табурет и, обхватив голову руками, прохрипел:
— Не виноват я, бес попутал.
— С этого момента поподробней. Нам торопиться некуда. Пока.
— Понимаете, вчера Таня узнала, что беременна. Ребенок у нас будет. Сын… или дочка.
