— Сударь, вы же православный дворянин, а ведёте себя как тёмный крестьянин, — укорил моего брата Лев, накинув капюшон на голову.
— А приметы и поверья на пустом месте не возникают, сударь. Отцы наши и деды подмечали всякие закономерности… — авторитетно проговорил Шурик, помассировав подушечками пальцев припухшие глаза.
— Особенно мой подмечал. У кого дверь не закрыта да окно не прикрыто, — еле слышно насмешливо пробурчал под нос атаман.
— А матери наши и бабушки что подмечали? — не удержался я от насмешливой реплики.
— Да чего им подмечать? Они о мире не думают. Делами своими бабскими занимаются, — отмахнулся Александра и его кивками поддержали Яшка и даже просвещённый Лев.
А я криво усмехнулся. Ох с каким бы наслаждением этих троих пинали бы феминистки. Никто бы живым не ушёл.
Однако не во всём эта троица демонстрировала такое единодушие. Андреев стал с научным апломбом доказывать Яшке и Шурику, что суеверия — чушь. А те принялись убеждать его в обратном. Я же не стал встревать в их диспут. Привалился спиной к ящику, закрыл глаза и постарался уснуть. И к моему собственному изумлению, у меня это получилось.
Проснулся же я оттого, что на моё лицо стали падать мелкие холодные капли. Я тотчас раскрыл глаза и увидел мрачное чёрное небо, сплошь затянутое облаками. В небесах сверкали ветвистые молнии, где-то вдалеке грохотал гром, а все цвета пропали, уступив место серому.
И вот в этой серости мои спутники поспешно сооружали подобие шалаша из ящиков и своих плащей. Данный процесс уже подходил к концу, так что вскоре я вместе с ними нырнул в укрытие. В нём оказалось тесно. Зато дождь нас больше не донимал.
Яшка нехотя достал из кармана фляжку и пробурчал:
— Вот, берег для какого-нибудь торжественного момента, вроде позора сударя Андреева. Но, похоже, придётся сейчас испить. Уж больно паршиво на душе.
— Хорошая идея. Но ежели граф Эко каким-то чудом опять застанет меня за пьянством, то заставит идти пешком позади грузовика, — пошутил я и первым приложился к фляжке. Внутри оказалось какое-то ядрёное пойло, которое обожгло пищевод не хуже жидкого огня. Однако по моему телу тут же разлилось приятное тепло, а настроение стало стремительно улучшаться.
Мы пустили фляжку по кругу, делая небольшие глотки. Попутно наш квартет принялся по очереди рассказывать весёлые истории из жизни. И мы не забывали порой выглядывать из шалаша. Ведь надо же было следить за округой. Вдруг монстры подкрадутся? Но они, слава богу, решили не обращать внимания на нашу колонну.
Так мы без происшествий и добрались до очередной контрольной точки. К этому моменту непогода сменилась чистым небом, а солнце почти зашло за горизонт. И последние лучи светила озаряли «ворота в степь» — два пограничных облезлых столба, шлагбаум и покосившуюся сторожку. За ними простиралось необъятное пространство, покрытое молодой травой. А чуть в стороне от сторожки красовался старенький форт, над которым гордо реял флаг Империи. К нему-то и направилась наша колонна.
Я уже давно вылез из шалаша, поэтому сейчас принялся с интересом разглядывать приближающийся форпост. Он производил удручающее впечатление. Десятиметровые стены, сложенные из серых необработанных каменных глыб, густо изрезали мелкие трещины. Кое-где виднелись свежие шлёпки скрепляющего состава, коими замазали особенно широкие трещины.
Помимо всего этого, некоторые бойницы в стенах оказались заложены кирпичами. А опоясывающий форт ров был лишь на четверть заполнен мутной водой. Да ещё он кое-где обвалился.
Хорошо хоть на вершине стены грозно блестели артиллерийские орудия. А то бы я мог подумать, что это место давно перестало служить тем целям, ради которых его построили.
Между тем обшитые железом бревенчатые ворота форта с чудовищным скрипом открылись и грузовики по подвесному мостку проскользнули внутрь. Так мы оказались во внутреннем дворе.
Я скользнул взглядом по сторонам и увидел, что с этой стороны стены форта выглядят иначе. Бойницы сменились небольшими окнами, а возле земли появились двери и даже ворота. То-то стены мне показались необоснованно толстыми. Метров шесть-семь — не меньше. Оказывается, они служили не только для защиты. Форт представлял собой бублик, в котором все жилые комнаты, склады, залы и прочие помещения располагались внутри стен.
И сейчас во внутренний двор высыпалась часть гарнизона. Человек сто. И все они встали в четыре шеренги, приветствуя графа Эко.
А я в это время вылез из кузова и услышал недовольный голос Льва, который придирчиво рассматривал членов гарнизона:
— Господи, что же за печальное зрелище? Иван, вы только посмотрите. Пуговицы мундиров не начищены, на рукавах прорехи, сапоги грязные. У них ваксы, что ли, нет? А лица… лица… все осунувшиеся, забитые.
— Зато офицеры вон какие нажратые, — буркнул Яшка, с ненавистью глядя на пятёрку пузатых мужиков, которые торопливо семенили к графу. У всех пятерых мундиры едва не рвались на животах. Того и гляди пуговицы поотлетают. А на лоснящихся жиром лицах офицеров царили заискивающие улыбки.
