— Ежели отыщешь — расскажу, — нагнал я тумана и вполне дельно добавил: — Если тут есть библиотека, то когда пойдёшь в неё — возьми с собой человека, который умеет читать на языке степняков. Там ведь явно далеко не все книги на русском.
— А то бы я сам не сообразил, что мне понадобится такой умелец, — проворчал Шурик и поджал губы.
— Ну, раз ты всё уразумел, то пошли на завтрак, — приподнято сказал я и поднял свой зад с кресла.
Братец кивнул, торопливо привёл себя в порядок и оделся. И лишь затем мы спустились на первый этаж и отзавтракали в компании других обитателей виллы, которые, точно по мановению волшебной палочки, знали о том, что простолюдин Яшка начистил рыло английскому аристократу. И если среди слуг данная история встретила горячее одобрение, то дворяне весьма неодобрительно косились на меня. Притом что это наши дворяне, имперские. А как же будут на меня смотреть забугорные аристократы? Бр-р-р. Надо что-то с этим делать. Хотя бы немного выровнять положение.
И уже к обеду я придумал, как можно снизить градус неодобрения. Я отловил на безлюдной лестнице хмурого графа Эко и поведал ему свой план. Тот задумчиво глянул на меня и уточнил:
— А вы, Иван, уверены, что Император пожалует Якову дворянство? Этот шаг ломает наш план. Он же должен играть роль простолюдина, который ненавидит благородных. А тут — ему жалуют дворянство.
— Да, соглашусь. Данная история похожа на ту, в которой сражающийся со Злом рыцарь в итоге сам становится частью Зла, — вынужден был произнести я, почёсывая затылок.
Эко дёрнул уголками рта, словно собирался расплыться в улыбке, но затем состряпал морду кирпичом и глубокомысленно заметил:
— Мы можем пустить слух, что Якову вроде бы собираются пожаловать дворянство. Однако потом я так же могу сообщить, что Якову было отказано в дворянстве. И это ещё больше должно раздуть пламя его ненависти к благородным, что, собственно, нам на руку. После этого события враги Империи просто обязаны взять его в оборот. А британцы к этому времени уже успокоятся.
— Хитро, — оценил я, восхищённо покачав головой.
— На то я и дипломат, — всё-таки улыбнулся граф и напомнил мне: — Не забудьте, Иван, что вечером вы вместе с некоторыми другими членами посольства едете на скачки. Каан устроил их в честь грядущего праздника. Но умоляю вас, будьте тише воды, ниже травы.
— Постараюсь, ваша светлость, — со всей искренностью заверил я Эко. Мне и самому не хотелось второй день подряд влипать в историю.
Мы с графом кивнули друг другу и разошлись, как в море корабли. И снова встретились мы с ним лишь вечером. Но не только с ним. Когда багровое солнце наполовину закатилось за горизонт, перед виллой уже топталось восемь дворян, в число коих вошли я, граф Эко и сам посол. Последний в сопровождении троих дипломатов уселся в роскошный чёрный автомобиль с плавными линиями кузова. А я, граф и ещё двое средних лет мужчин нырнули в автомобиль чуть скромнее. И вот на двух машинах мы покинули территорию виллы.
Автомобиль с послом ехал впереди нашего. Но когда мы покинули квартал дипломатов, граф Эко приказал водителю в чёрной кепке и белых перчатках:
— Прохор, поезжай к амфитеатру через базар. Мы потом нагоним господина посла.
— Слушаюсь, ваша светлость, — послушно отозвался водитель и вывернул баранку. Автомобиль шмыгнул в хитросплетение узких улочек города, а тачка посла поехала прямо.
Граф же похлопал меня по плечу и сказал:
— Хочу кое-что показать вам.
— Что именно, ваша светлость? — полюбопытствовал я и повернул голову, сидя на переднем сиденье.
— Увидишь, — мрачно ухмыльнулся Эко и на его лоб набежала тучка.
Ровно такие же хмурые гримасы появились на физиономиях дипломатов, которые восседали подле графа на заднем сиденье. Кажись, мне хотят показать что-то весьма неприятное. Концерт Бузовой вживую? Вряд ли, конечно, но судя по рожам дворян что-то весьма похожее.
Я морально подготовился, но всё равно оказался поражён увиденным зрелищем…
Автомобиль выскочил на небольшую базарную площадь, которую ввиду позднего времени уже покидали степняки. Однако ещё не весь товар был «убран», если так можно сказать про полуголых, измождённых людей, которые были прикованы цепями к столбам, торчащим в середине площади.
Глядя на них, я пораженно выдохнул:
— Это невольники? Учителя мне говорили, что в каанстве местами существует рабство, но я думал, что оно процветает на задворках Степи, а не в самом её сердце.
— Ты прав, Иван, — качнул головой граф, тяжёлым взглядом сверля кругломордых степняков, которые сноровисто отцепляли рабов от столбов и приковывали их к длинной цепи, дабы увести с площади. — Невольников в основном используют в самых диких местах Степи, но подобные базары есть в каждом местном городе. И если ты обратил внимание, то лица у большинства рабов имеют славянские черты.
— Степняки регулярно устраивают набеги на приграничные районы Империи, — сдавленно произнёс один из двух неизвестных мне дипломатов. — Они действуют внезапно и быстро. Хватают людей, закидывают их на лошадей, а потом растворяются во тьме точно бесы.
