— Ваше Императорское Величество, не томите, рассказывайте, — попросил я Александра и бросил Ленке: — А ты поглядывай на экзаменуемых. Потом скажешь кому какую оценку поставить.
— Уговорил, — нехотя сказала девчонка, нахмурив бровки.
— Да особо и не пришлось, — не преминул подметить я и глянул на Императора.
— Я могу показать, а не рассказать, — произнёс тот.
— Замечательная идея.
Дух сразу же без долгих рассусоливаний метнулся в мою сторону и вошёл в голову, как нож в масло. И я буквально через миг увидел роскошно обставленный рабочий кабинет с персидскими коврами, картинами в золочёных рамах и дорогой мебелью из красного дерева. На низенькой софе восседал парень лет двадцати пяти. Его вытянутая, постная физиономия с тонкими губами и близко посаженными к длинному носу глазёнками мне сразу не понравилась. А на кресле восседал грузный мужчина, ужасно похожий на парня. Только он был лет на двадцать старше.
—… Когда император получит от него всё, тогда он, ежели надо будет, избавиться от этого выскочки, и мы породнимся, — сказал старший Годунов. Наверняка, это был он. Не станет же Александр показывать мне кого-то другого. — Твои дети сядут на престол, сынок. В них будет течь кровь настоящих аристократов, а не просто какого-то баловня судьбы. Простолюдина, продавшего душу Сатане за безграничную удачу. Ты — наследник Годуновых! А он — пыль. За ним нет крепкой семьи и людей. Вот уж и вправду из грязи в князи.
— Но у него есть сильнейший дар, — кисло напомнил младший, завистливо блеснув глазами.
— А это даже хорошо, что у него есть дар. Мы с императором уже все придумали, — хитренько улыбнулся мужчина и азартно потёр ухоженные руки с пальцами, унизанными перстнями. — Как только Анастасия понесёт от него, так этого голодранца сразу в расход пустим или же Повелитель всё сделает за нас. А его ребёнка спустя девять месяцев объявим мёртвым. Даже Анастасия будет думать, что он умер. А мы с императором взрастим из этого дитя верного трону слугу. Он будет служить тебе, сынок! И защищать твоих детей.
— Папенька, мне не нравится, что моя будущая супруга родит от другого, да ещё от простолюдина, — скривил физиономию паренёк.
— Дурак! Это путь к власти! — выдохнул Годунов и ударил кулаком по подлокотнику. — Ради короны люди и не такое терпели! А его дару нельзя дать пропасть! Он действительно настоящее сокровище! Этот простолюдин — самый сильный маг столетия. Мне думается, что император побаивается своего зятя. Сейчас-то ему интересны другие вещи, покуда он юн, а ежели этот уникум власти захочет? Что тогда? Скинет он тестя, даже если тот силой попробует удержаться. Он ведь к этому времени ещё больше может развить свой дар. Нет, скинет он Корсакова, ежели восхочет, скинет.
— А если Анастасия не даст ему сделать этого?
— Анастасия? — хмыкнул старший. — Да этот, прости Господи, Белозеров авторитетов не признаёт. Он себе на уме.
— А Анастасия точно за меня пойдёт? Уж больно она своенравна.
— Пойдёт. Куда ей деваться? Побесится да пойдёт. Меня больше волнует возвращение Повелителя. Однако же император сказывал, что имел разговор с мудрыми магами, светилами науки, и те сказали, что из того мира вырвалась лишь бледная тень Повелителя. И этот дух всеми силами жаждет отомстить своему обидчику, то бишь Белозерову. А как он его убьёт, так тут же и исчезнет. Такова натура всех духов-мстителей. Жаль только ежели мы так никогда и не узнаем, как рисовать руны прямо в воздухе. Но несколько магов уже бьются над этой проблемой. Они даже тайком изучают кровь этого выскочки. Может, дело в ней?
— Может, — пожал плечами младший. И на этом видение «кино» закончилось.
Я пару раз хлопнул ресницами и увидел Императора.
— И каково быть в моей шкуре? — злорадно поинтересовался он. — Корсаков и тебя предал.
— Да, мерзкий тип, — признался я, мигом закручинившись.
Дух захихикал и исчез. А Ленка обеспокоенно спросила у меня:
— Так что ты увидел?
— Потом расскажу, — отмахнулся я, напряжённо размышляя, что же мне теперь делать. — Лучше поведай, какой балл надо поставить вот этому белобрысому магу, который только что закончил?
— Четвёрку. На пятёрку он не тянул.
— Отлично.
Белобрысый получил от меня соответствующую оценку, нарисованную на специальной табличке, кою я продемонстрировал. А потом и целая банда магов земли удостоились моих баллов, после чего ректор объявил небольшой перерыв. Тут же экзаменуемых сменили местные певцы, акробаты и прочие затейники, что стали веселить публику. А та охотно хохотала да покупала всякую снедь у крепких мужиков, которые с лотками шастали по трибуне.
Меня же вместе с другими экзаменаторами и вип-гостями привели в ресторацию, что находилась на краю площади. Тут меня вместе с Ленкой усадили за центральный стол, заставленный деликатесами. Рядом уселся градоначальник, ректор, Одноногий и какой-то тип с постным лицом и надменными глазами. Я хмуро на него покосился, и он проговорил с лёгким акцентом:
— Ваша светлость, позвольте представиться, сэр Ричард Мор. Английский дипломат и предприниматель.
