— Ну конечно, — с усмешкой сказал Хирел. — Они предупредили тебя об опасности, говорили о мужестве и перечислили все менее ужасные решения. Это был умный ход. Я восхищен.
— Только такое решение сулило надежду на успех. — Она стиснула кулаки. — Для тебя это не должно иметь значения. Ты можешь жениться на мне, лечь со мной в постель, зачать ребенка, который станет залогом будущего мира, и вернуться к своим наложницам.
Хирел смотрел на нее. Она выглядела очень юной, что соответствовало ее возрасту: с ее рождения не прошло и дня. Но Сареван Ис'келион по-прежнему жил в ней. Он оставался в ее глазах, в манере держаться, в интонациях.
— Я должен жениться на тебе? — спросил Хирел. — Со мной никто этого не обсуждал.
— Разве это необходимо? Для юноши с твоими навыками все должно быть легко. От тебя не требуется любить меня. От тебя ждут только, что ты подаришь мне сына.
Хирел нахмурился. Она напряглась. Он нахмурился еще сильнее, проклиная себя и свое непокорное лицо. Все пошло наперекосяк. Он попытался осторожно подобрать нужные слова.
— Ты слишком уверена в моих мыслях. Дитя Солнца. Как я могу испытывать к тебе отвращение? Разве ты не стала еще прекраснее, чем прежде? Может быть, я даже попробую заключить с тобой брак. В конце концов, это логично.
— Конечно, логично. Иначе я никогда не сделала бы этого. — Но мне хотелось бы, чтобы ты поговорила со мной прежде, чем отдаться в руки магов. В его голосе она не услышала сожаления. Она почувствовала лишь упрек, который он хотел бы скрыть. Блеск ее глаз предупредил его; он взглянул ей в лицо, привлек к себе и обнял так крепко, что невозможно было сопротивляться. Она не была слабой, безвольной женщиной. Она была сильной и гибкой, словно пантера или стальной клинок. Воспользовавшись ее замешательством, Хирел страстно поцеловал ее. Вкус ее губ не изменился. Он стал лишь чуть слаще, несмотря на ее сопротивление.
На какой-то момент она словно окаменела и вдруг с внезапностью, испугавшей их обоих, воспламенилась. Ее руки обвились вокруг него, тело изогнулось. Ее нежность превратилась в огонь.
Хирел рассмеялся, не в силах дышать. Она не стала смеяться вместе с ним. В ее глазах он увидел неистовство и нежность одновременно, а еще нечто похожее на легкое безумие.
— Леди, — сказал он. — Леди, я хотел этого, я мечтал об этом так долго, так долго… О сияющая леди, мне кажется, я люблю тебя.
Нежность улетучилась; теперь ее переполняли гнев и ярость. — Будь они прокляты, — прошептала она, — будь проклята их всесильная магия.
Он набрал в грудь воздуха, чтобы ответить. Чтобы возразить. Но она ушла.
Хирел долго смотрел ей вслед. Вся она была как открытая рана, и боль ждала ее, куда бы она ни повернулась. Боль поставила ее перед выбором; боль сделала этот выбор и создала женщину из мужчины. Время излечит ее, а он. Хирел, только мешает этому.
Он медленно вышел из комнаты и побрел куда глаза глядят. Когда у него появился спутник, он ничуть не удивился, как не удивило его и то, кем оказался этот человек.
Аранос был как никогда мудр, спокоен и полон поистине змеиного сострадания.
— Она женщина, брат, — сказал он, слегка улыбнувшись, — и подобные настроения будут свойственны ей.
Хирелу удалось сдержать свой гнев. Обуздать его. Приберечь до тех пор, пока у него не появится сила владеть им.
— Вы создали женщину. Но вы не уничтожили наследника Солнцерожденного.
— Конечно, нет, — сказал Драное. — Зато мы добились того, что ты будешь жить и править не только Асанианом, но и Керуварионом.
— Неужели вы в это верите? — спросил Хирел. — Разумеется, это потребует большого такта. Она была рождена мужчиной и воспитана как правитель. Она не смирится с судьбой покорной женщины: гарем и рождение детей. Но ее тело поможет тебе. Оно поведет ее по тропе женственности, оно покорится твоему господству. Подари ей ребенка и храни ее и этого ребенка, и тогда она с радостью отдастся в твои руки.
Хирел знал, что должен оставаться спокойным. В словах Араноса содержалась простая мудрость, проповедуемая философами. Женщина — порождение слабой природы, испорченного семени. У нее истинной цели, кроме вскармливания детей, подаренных ей ее господином. И, конечно, как утверждали мудрецы, она обязана доставлять удовольствие своему мужчине. То же самое могут делать и животные. И некоторые верят, что женщины сродни животным. Ибо кто такая женщина, как не искаженное звериное подобие мужчины? — Нет, — возразил Хирел. — Все это ложь и безумие. Аранос долго смотрел на него. — Ах, Асукирел, да ты влюбился.
— Да, влюбился. Но не потерял способности различать ложь. — Тем лучше для вас обоих, если она вскружила тебе голову, — бесстрашно сказал Аранос. — Только не забывай о том, кто ты такой. И о том, какую выгоду принесет тебе этот брак. — Я не из тех, кто забывает.
Аранос был слишком хорошо воспитан, чтобы коснуться Высокого принца рукой, однако он поднял руку, преграждая Хирелу путь.
