— Я никогда не говорил, что хочу ограничить твою свободу. Тебе не требуется носить покрывало, и я не собираюсь запирать тебя в гареме. Ты можешь даже носить оружие, — с трудом выговорил он, — хотя из-за этого придется изменить законы Асаниана.
— И все? — спросила она, нисколько не смягчившись. — Разве этого недостаточно? — Хирел знал, что нет. Ее брови сдвинулись, и он тоже сверкнул глазами. — Я не могу приковать себя к тебе одной. Это противоестественно. Я мужчина, я создан для того, чтобы породить множество сыновей. Мои желания сильны, они не терпят отлагательства и должны выполняться. Женщина тоже создана для того, чтобы рожать много сильных детей; ее страсти менее сильны, ее потребности слабее, ее дух повелевает ей любить одного мужчину. Девушка насмешливо улыбнулась.
— Вот она, мудрость младенца! Признаюсь, мне почти жаль лишать тебя иллюзий. Но, увы, это иллюзия, и поколебать меня она не может. Либо ограничь себя, Хирел, либо дай мне свободу.
— Значит, я должен буду воспитывать чужого сына как своего собственного?
— Только если ты потребуешь от меня того же самого. Он потряс головой. — Ты доведешь меня до безумия.
Она даже не сочла нужным изобразить сожаление. Она просто ждала с непреклонным видом. Она была не только самой прекрасной в мире женщиной, но еще и самой упрямой, самой неразумной и сводящей с ума. И у нее было самое великолепное приданое. Из всех мыслимых.
Оно не стоило той цены, которую она за него назначила. Но какую цену пришлось заплатить ей самой, чтобы предложить его?
— В таком случае будь свободна, — выкрикнул Хирел. — Но не надейся, что я признаю твоего ребенка. — Даже если он будет твоим? — Разве я смогу быть в этом уверен? — Ты будешь в этом уверен, — сказала она. — Я обещаю тебе.
Она протянула руку, на которой пылало солнечное пламя. Хирел смотрел на эту руку до тех пор, пока она не начала опускаться. Тогда он схватил ее. Поднес к губам. Поцеловал.
— Госпожа, — сказал он, — что бы ни получилось из нашего рискованного предприятия, но смерть от скуки мне не грозит.
Теперь она выглядела так, как подобает выглядеть девушке: глаза потуплены, вид скромный и застенчивый. При этом она, без сомнения, с трудом сдерживала победную улыбку. Хирел не в силах был даже негодовать. Лицо Араноса оставалось непроницаемым.
Хирел предоставил магам заниматься устройством празднества, и они прекрасно все организовали. Зал сверкал магическим светом: потолок был усеян белыми и золотыми, голубыми и зелеными, красными и желтыми искорками, похожими на драгоценные камни. На сером камне расцвели цветы и обвились вокруг колонн, позади которых колыхались портьеры, вытканные из света и тени, с изображениями, которые двигались и изменялись, стоило лишь бросить на них взгляд.
Хирел стоял возле негаснущего огня в окружении магов, одетый, как и полагается принцу в день свадьбы, в восемь белых одежд, усыпанных бриллиантами. Маги из гильдии стояли по двое: каждый служитель света со своим темным братом. Среди них был и Зха'дан, раскрашенный, увешанный побрякушками, с волосами, заплетенными в косички; он своим роскошным нарядом затмевал само пламя, Зха'дан послал Хирелу ослепительную улыбку, на которую принц едва ответил.
Он взглянул на своего спутника. Аранос, неразлучный со своими жрецами, у которых находился свиток брачного договора, занимал место почетного сородича. Напротив них стояли князь Хан-Гилена и Орозия, а также магистр гильдии. Они произнесли полагающиеся слова: ритуальный вызов и ритуальную уступку. Невесту они называли Саревадин. Странно было слышать это имя в качестве женского. Можно было подумать, что императрица Элиан специально выбрала это имя, чтобы оно подошло как сыну, так и дочери.
Хирел привел в порядок свои взбудораженные мысли. Договор оказался чрезвычайно длинным и сложным. Но суть его оставалась простой. Наследник Асаниана берет в жены наследницу Керувариона. Он дает ей полную свободу, которую, в свою очередь, получает от нее. Когда он вступит во владение наследством, он обязан разделить с ней свой трон; таким же образом она обязана разделить с ним трон Керувариона. Их первенец унаследует обе империи.
Поставив свою подпись там, где было указано, Хирел выпрямился — и застыл.
По асанианским обычаям невеста не присутствовала на брачной церемонии. После того как родственники невесты, исполнив положенный ритуал, отдавали ее мужу, рабы отвозили ее в закрытых носилках в новый дом. Там она праздновала свадьбу вместе с остальными женщинами гарема, в то время как ее супруг делал то же самое в компании мужчин. Тогда, и только тогда, ему позволялось увидеть ее: закутанную в покрывало, усыпанную драгоценностями, окруженную богатым приданым.
