Она соблаговолила посмотреть на него. Какое-то время он боялся, что она не дотронется до него. Но она протянула дрожащую руку и погладила его по щеке. — Оно поет, — прошептала она. — Оно поет о тебе. — Обо мне? Именно обо мне, а не просто о мужчине? Она вздохнула, обуздывая злость.
— О тебе, черт возьми. Я никогда… не… Я не хочу просто мужчину. Или… или женщину. Но тебя я хочу. Я хочу тебя всем сердцем.
— Так же, как и я всегда хотел тебя, — прошептал Хирел. Затем он слегка повысил голос. — Я чувствую отвращение вовсе не к твоему новому обличью, а к тому, что с тобой сделали. Этого я никогда не прощу. Раз это сделано и ничего нельзя исправить, я просто живу и жду, когда смогу отомстить. И пока я жду, я хочу любить тебя. Хочу разделить с тобой весь мир. — Если я соглашусь разделить его с тобой. — Но половина его и так принадлежит мне, моя госпожа. — А другая половина — нет. — Она улыбнулась. Это немного успокоило Хирела. Но он надеялся, что Аранос остается в напряжении. Эта дерзкая улыбка была совершенно лишена кротости. — Ты освободишь своих наложниц, принц. Ты торжественно поклянешься, что не возьмешь другую женщину ни в любовницы, ни в королевы. Иначе ты не получишь меня.
— Что касается наложниц, я могу согласиться. Но все остальное… — Поклянись. Хирел с трудом сдерживал гнев. — Ты должна быть разумной, моя госпожа. Ведь может наступить время, когда ты больше не захочешь меня. Так неужели мне придется насиловать тебя?
— Ах вот что. Тогда договоримся по-другому. Если случится, что меня не захочешь ты, я найду себе любовника. Хирел вскинул голову: — Нет, этого не будет! — Почему?
— Это неслыханно. Это запрещено. Это оговаривается в брачном договоре. — Совершенно верно.
— Я не понимаю тебя, — произнес Хирел с поистине героической выдержкой. — Ты перенесла все это ради одной-единственной цели: вступить со мной в брак. А теперь ты требуешь от меня уступки, на которую, как тебе известно, я не соглашусь. — Не согласишься?
— Я не нуждаюсь в тебе. Это ты нуждаешься во мне, иначе твоя жертва бессмысленна.
— Без меня ты погибнешь, твоя империя падет, а я останусь править.
— Но кто поддержит тебя? — Хирел еще больше разъярился, потому что его удар не попал в цель и нисколько ее не ранил. — Кто смирится с властью женщины?
— А кто посмеет протестовать? Я по-прежнему обладаю Касаром, а по закону трон Керувариона принадлежит тому, кто носит эту метку. С Асанианом будет, конечно, сложнее. Но я смогу править им и буду править. С тобой или без тебя.
— Тогда тебе придется убить меня своими собственными руками.
— Или выйти за тебя замуж. На моих условиях. Я не буду твоей толстобрюхой покорной рабыней, Хирел Увериас. И не собираюсь ждать своей очереди наравне с остальными рабынями, оспаривая у них ночь твоей милости. Если только ты не согласишься пойти на то же самое, что и я.
Этого можно было ожидать. Она все еще думала как мужчина. Она еще не научилась быть женщиной.
Она не желала опускать свои дерзкие черные глаза. Глаза, пронзившие Хирела в первую ночь их встречи; в них горело неповиновение законам природы, расы и касты. Теперь она отказывалась следовать законам, предписанным разницей полов. Ее голос прозвучал почти нежно.
— Я знаю, что это трудно. Но вовсе не неслыханно. Моя мать поставила моему отцу такие же условия.
— Твой отец был жрецом, а не Высоким принцем Асаниана.
— Ну так что ж? Неужели ты не способен на то, что сделал король разбойников? — Я не желаю снисходить до этого.
Она засмеялась. Это было мучительно, потому что в ее смехе не было злости. Этот смех превратил сопротивление Хирела в раздражительность избалованного ребенка.
Ее смех знаменовал ее победу. Она нисколько не стыдилась того, что избрала для себя; ничто в ней не напоминало скромной девственницы. Перед всеми этими магами, пристально наблюдавшими за ней, она взяла в руки лицо Хирела и поцеловала его в губы.
Сердце его забилось, голова закружилась. Сареван, маг и жрец, дикий и полусумасшедший, великан (что в общем-то не имело значения), никогда не пугал его до такой степени. Принц всегда равен принцу, пусть один из них и потомок бога.
Это все еще был Сареван. По своей сути он мало изменился, достаточно быстро придя в себя после великого изменения. И тем не менее прикосновение девушки пробудило в Хиреле что-то похожее на панику. Принц равен принцу. А как быть с принцессой. Рожденной Солнцем?
Она слегка отстранилась, наблюдая за его лицом. Под ее взглядом Хирел вспыхнул. Она улыбнулась.
— Мне кажется, я тоже люблю тебя, малыш. И не спрашивай почему.
— Если боги существуют, — пробормотал Хирел, — то они смеются, слыша тебя.
— Да, смеются. — Она оторвала руки от его лица. В ее улыбке скрывалась железная воля. — Но я отказываюсь выходить замуж за человека, который не желает подарить мне полную свободу и ни в чем не хочет ограничить себя самого. Хирел резко выдохнул.
