Сареван украдкой бросил взгляд на незнакомцев. Одеяние одного из них было светлым, скорее всего серым. Другой был в темной, по-видимому, фиолетовой одежде. Цвета гильдии. Маги светлый и темный.
— Колдуны, — прошептал Зха'дан, положив голову на колено Хирела.
Сареван сверкнул на него глазами. Да, Зха'дан может это знать. Колдунья зхил'ари была его бабушкой. Он стал ее учеником и наследником, он был почти рожден в магии, как сам Сареван, хоть и не столь свободно владел ею. Маги диких племен не имеют полной силы до тех пор, пока не станут достойными ее.
Это был хороший обычай, и Саревану следовало бы придерживаться его. Он встретился глазами со Зха'даном, голова которого по-прежнему покоилась на коленях Хирела.
— Ты поставил заслоны? — спросил он на языке зхил'ари почти шепотом. Глаза Зха'дана блестели.
— Мне это едва ли нужно. А ты защищен. Кто закрыт, тот становится невидимым для силы. Я бы дорого заплатил за то, чтобы узнать, как это делается.
— Плата за заклинание высока; оно накладывается на каждого во время посвящения. И содержится в амулете. — У Саревана не было настроения просвещать невежд, пусть даже и ради благой цели. — А львенок?
— В безопасности, — сказал Зха'дан. — Правда, с моей небольшой помощью. Теперь он следит за своими мыслями. Ему известно, как оградить свой разум. — Он не маг. — Да, но у него есть защита.
Сареван нахмурился. Когда он еще обладал силой, у Хирела не было никакой защиты. Его разум был открытым и беззащитным, как и разум любого другого человека, с барьерами, ограждающими воспоминания, приносящие боль; но маг при желании с легкостью проникал сквозь эти преграды.
Хоть это и озадачивало Зха'дана, все-таки не слишком нарушало его покой. Он потерся щекой о ногу Хирела, словно кот, и улыбнулся своему нахмурившемуся «хозяину».
— Мы говорим о том, что ты очень красивый, — сказал он на наречии торговцев. Хирел вспыхнул, но ему пришлось подавить вспышку гнева. Халид наконец выиграл бой с владельцем постоялого двора, которому пришлось признать важность удовольствий молодого лорда. Он развлекал всю компанию своей болтовней до тех пор, пока наконец его не прогнали. К тому времени Хирел забыл о наглости Зха'дана или просто решил не обращать на нее внимания. За ними следили.
«Это было заметно не всегда. Дороги были забиты толпами людей, путешественников и торговцев. Но Сареван запоминал лица, к тому же если одного желтокожего пухлого асанианца и можно было спутать с другим, то тонзура Уварры и цвета гильдии магов исключали возможность ошибки. Он не каждый день замечал их и не каждую ночь встречался с ними на постоялом дворе или почтовой станции. И все-таки он видел их достаточно часто. Возможно, у них были союзники, люди менее заметные, но удивительно цепкие. Одни и те же лица или лица, очень похожие, мелькали все чаще и чаще.
— Они не так уж сильны, — сказал Зха'дан, имея в виду магов. — А кому нужна сила? — спросил Сареван. — Им только и надо знать, где в последний раз видели двух черных рабов. Зха'дан посмотрел на свои руки, сжимающие поводья. — Уж лучше черные, чем желтые, как желчь, — сказал он. Сареван подавил смех.
— О, конечно! Но отсюда до самых Лунных Озер не найдется ни одного человека, похожего на нас. Наш вид бросается в глаза.
3хил'ари бросил взгляд на окружавших их олениай, на принца, сидящего верхом на голубоглазом жеребце, на оживленный поток людей. — Может, применить иллюзию? — предложил он.
— Слишком поздно. Стоит им почувствовать твою силу, как они заманят нас в ловушку.
Несколько повозок сцепились между собой и перегородили путь. Саревану с трудом удалось остановить своего конягу с рыжей мордой позади Брегалана. Жеребец по-прежнему не желал уставать: он не хромал и даже не казался утомленным. Быть может, он научился пить солнечный свет. Бешеный умел это, так почему бы и сыну его дочери не делать то же самое?
Сареван напрягся в седле и сжал зубы. Вот уже два или три дня его голову сдавливали болезненные спазмы. Они случались нечасто, через разные промежутки времени. Сначала он думал, что причина боли в солнечном свете, но сегодня было пасмурно, тяжелые тучи затянули небо, обещая дождь.
Ему казалось, что кто-то острым кинжалом прокалывает его мозг за глазными яблоками. Он задохнулся от боли.
— Хирел, — сказал кто-то, добродушно подтрунивая. — Хирел, подумай о прошлой ночи, о Зха'дане и о той женщине, страсти которой хватило бы сразу на двух любовников. Этот кто-то оказался им самим, Сареваном. Он сходил с ума. Хирел стал багровым, что вызвало у Зха'дана усмешку, но его глаза, устремленные на Саревана, были спокойны и задумчивы.
Боль медленно отступила. Сареван чуть не потерял сознание от облегчения. И от того, что он понял.
Теперь ему предстоит страдать не только в те моменты, когда он будет пытаться выбраться из глубин собственного разума, но и когда кто-то будет пытаться проникнуть в него.
Так сказали старые мастера. Для него, который при помощи магии совершил убийство, не будет искупления. Даже если он и не желал этого. Даже если это было сделано из лучших побуждений. Даже…
