– Вот что я вам скажу: вашей дочери категорически запрещены не только выступления в цирке, но и переезды. Если вы не враг собственной дочери, то должны понять, что её организм ещё не окреп настолько, чтобы пережить такие переселения. Вы растрясёте её в пути и это может иметь самые неприятные последствия. Ей сейчас нужен только покой, абсолютная неподвижность. Это даст ей шанс вернуться к нормальной жизни без катастрофических для неё последствий.
Рано утром циркачи должны были трогаться в путь. Савелий Фомич отправил Лёню спать, а сам просидел всю ночь возле травмированной дочери. Он видел её неспокойный сон, всхлипы во сне, тревожные пробуждения. Он успокаивал её, держал за руку, гладил по голове.
Утром, когда Лёня вошёл к ним, Савелий Фомич сказал:
– Дети мои, послушайте меня. Я долго думал о нашей ситуации. Всю ночь думал. Олю нельзя никуда везти из этого города, ей нужно выздороветь и встать на ноги. И ей нельзя отныне работать в воздухе. Поэтому я решил: Оля никогда больше не переступит порог цирка и остаётся в этом городе. Здесь, в спокойной обстановке, ты сможешь спокойно поправлять своё здоровье, не думая о выступлениях и переездах. Так как ты сейчас в гипсе и корсете, тебе нельзя вставать, то ты не можешь быть одна, кто-то должен быть рядом и ухаживать за тобой. Поэтому я тоже бросаю цирк и остаюсь здесь. Хватит мне прыгать на манеже, уже возраст не тот, я своё в цирке отработал. А так как хоть кто-то должен в нашей семье работать, то Лёня пусть едет с цирком дальше. Номер наш мы отменим, а ты женись на Эвелине, входи в их номер и перенимай ремесло.
Эвелина Зборовская была дочерью иллюзиониста и его ассистенткой. Казимир Зборовский то пилил дочь, разделяя её надвое, то прятал в коробках, а потом оттуда рычал разъярённый тигр, то закрывал в шкафу, а затем открывал двери и он оказывался пустым. Они с отцом делали много мелких фокусов: брали у зрителей часы и портмоне, клали себе в карман, а потом вытаскивали их в неожиданных местах. Из шляп они выуживали кроликов, а из зрительских карманов – нескончаемые разноцветные ленты. Между Эвелиной и Леонидом с некоторых пор установились романтические отношения, все цирковые ждали, когда они объявят о помолвке. И вот теперь отец вслух сказал то, что сам Лёня ещё даже не обсуждал с Эвелиной.
– Делай ей предложение, – настойчиво рекомендовал отец, – у вас же любовь, это весь цирк знает. Хватит нам рисковать жизнью, не хочу, чтоб ты повторил мою судьбу. Пусть Казимир делится секретами, будешь работать фокусником. А мы останемся в Херсоне. Я давно уже думал об оседлой жизни, не мог только решиться, да и город надо было выбрать, у нас же нигде нет ни родственников, ни жилья. А вот судьба подкинула нам решение проблемы: остаёмся здесь. Будем строить свою жизнь в этом городе.
– А где же вы будете жить? – опешил Лёня.
– У меня есть кой-какие сбережения, – ответил Савелий Фомич. – Купим или снимем какую-нибудь, пусть плохонькую, но свою квартирку. А там и занятие себе найдём, зарабатывать на жизнь станем.
Так они оказались в небольшой полуподвальной комнатушке на Волохинской улице. Была ещё маленькая кухонька. Савелий Фомич устроился куда-то сторожем, уходил работать в ночь. Оля, оставаясь одна, вставала и пробовала ходить. Нога уже не болела. Мешал «ошейник» – часть корсета, держащая шею. Она расхаживала ногу – гипс должны скоро снимать. Вообщем, Оля чувствовала себя уже неплохо, скучала и ждала, когда её освободят от «оков» – гипса и корсета. Ей не терпелось выйти на улицу, пройтись своими ногами. Любопытно было, что за город этот Херсон – она его ещё не успела рассмотреть.
Ещё она задумывалась о том, чем будет заниматься дальше. Когда отец ей сказал о своём решении – о том, что она никогда не вернётся в цирк – она забыла о своих страхах и перестала бояться высоты. Ей уже не снился цирк и она, падающая сверху на арену. Оле хотелось чего-то нового – попробовать в жизни то, чего она не знала. Она ведь только и видела за свою короткую жизнь один цирк и бесконечные изнуряющие ежедневные тренировки.
Она уже привыкла к зрительскому успеху, к аплодисментам и цветам. Она привыкла видеть аншлаги, привыкла, что она всегда в центре внимания, ведь она – звезда манежа. Те, кто познал успех, надолго становится его рабом – хочется повторить его снова и снова. Отказаться от него очень трудно. Конечно, хорошо, что больше не будет ежедневных тренировок и выступлений, на каждом из которых она рисковала жизнью. Но если не будет этого, то не будет и славы, аншлагов, аплодисментов. С этим мириться Ольга Погорелова не собиралась. Она не могла представить свою жизнь без этого, ведь она с малых лет начала своё восхождение на цирковой Олимп. Несмотря на юный возраст, она имела многолетний успех у зрителей. И теперь потерять это всё?!.
