Королева знала, что будет потом, – его руки едва ощутимо лягут ей на плечи и медленно, очерчивая контур тела, сползут к талии, задержатся там на несколько секунд и исчезнут, как и сам Радомир Волхвич, которого, подражая королеве, все тоже называли витязем. А еще его называли конунгом скифских гвардейцев, но только потому, что по какой-то прихоти скифскими их называл сам Гаральд. Возможно, по аналогии с тем, как в Византии его отряд викингов именовали варяжскими гвардейцами. Сама же королева называла их славянскими витязями.
Из той, первой десятки скифских гвардейцев, которые прибыли вместе с ней в Норвегию, остался только Радомир. Трое гвардейцев погибли в боях; один, обезумев от тоски по родине, бежал в горы и бесследно исчез там, еще один был убит в стычке с подвыпившими норманнами, остальные же попросили королеву и Волхвича отпустить их с миром, после чего отбыли с первым же купеческим караваном.
Однако конунг гвардейцев все же сумел сохранить свою гвардию. Часть скифских гвардейцев, еще при жизни князя Ярослава, конунг успел заменить тщательно подобранными воинами из киевской дружины, а часть набрал из охраны купеческих судов. Сам же Волхвич по-рыцарски оставался верен своей княжне, своей королеве, своей первой и единственной любви. Да, ее верный, преданный Волхвич… Однажды в детстве спасший ей жизнь, этот воин до сих пор представал перед ней в образе самого надежного опекуна и защитника. Он всегда был настороже, всегда пробовал ее еду и напитки, готовый жертвенно принять яд, предназначенный королеве. С помощью своих осведомителей из числа слуг и воинов норманнской королевской охраны Волхвич умудрялся выведывать, о чем помышляет и что замышляет наложница конунга конунгов Тора Арнасон[111] и ее ближайшее окружение; чем озабочен сам правитель и каковы его дальнейшие планы.
Отвечала ли ему королева взаимностью? Если хоть в какой-то степени отвечала, то сугубо по-королевски, поскольку позволяла боготворить себя. Правда, при этом порой удивлялась, что Волхвич так ни разу и не попытался овладеть ее телом. Не могла понять: этот мужчина не решался покушаться на близость, потому что благоговел перед ней как перед женщиной, тушевался как перед королевой или же попросту опасался возмездия короля, то есть вел себя как осторожный – чтобы не сказать «трусливый» – любовник?
Как королева, она, конечно, могла просто спросить его, в чем тут дело, но как умудренная жизнью женщина понимала, что этим вопросом спровоцировала бы своего «рыцаря сердца» на поступки, от которых он до сих пор благоразумно воздерживался. Стоило ли так рисковать? Ведь даже те откровенные жесты, которыми они время от времени обменивались, Волхвичу могли стоить жизни, а ей – отлучения от мужа и королевского двора, а главное, от родовой чести.
– Не уходи, – предупредила она Волхвича, почувствовав, что его руки достигли талии. – Отступи на почтительное расстояние, слушай и отвечай.
Повинуясь, славянин остановился чуть позади и справа от королевы, а затем оглянулся, чтобы убедиться, что в зале находятся двое самых надежных его воинов – Мартич и Любар, два брата-великана из Волыни, прекрасно владевшие всем мыслимым оружием. Это были прирожденные воины, почти все свободное время посвящавшие отработке приемов фехтования, метанию ножей и боевых топоров, стрельбе из лука и всевозможным уловкам кулачного боя. Каждый из них мог без оружия, владея только щитом или крепким посохом, выдерживать натиск любого из викингов и даже выйти победителем из этой схватки.
– Слушаю, ваше величество.
– Эта наложница, Тора Арнасон, уже прибыла в Осло?
– Вместе с сыновьями. Остановилась в местном доме своего брата, Ивара. Отец ее, ярл Торберг Арнасон, тоже прибыл сюда.
Люди Арнасона занимались поставками продовольствия и вооружения для королевской армии.
Семейству Арнасона поход в Англию очень выгоден, вот почему оно так упорно подталкивало к нему Гаральда.
Внизу, перед входом в банкетный зал, у лестницы, ведущей в ритуальный зал, томились ожиданием еще трое воинов. Остальные, в том числе и десять рослых наемников-фризов, рассредоточились по замку и его территории. Время было лихое, военное, и Волхвич опасался, что сторонники Торы и ее сыновей могут воспользоваться этим, чтобы убрать королеву с ее скифской гвардией как последнее препятствие на пути к наследованию трона. Для них не было тайной, что и сама королева, и ярлы, поддерживавшие ее, отказывались признавать сыновей наложницы полноценными наследниками конунга конунгов.
– Уж не собирается ли наложница отправиться в поход вместе с королем и сыновьями?
– Она готова была бы пойти на это, но король опасается за жизнь своих сыновей-наследников. Впрочем, младший сын, шестнадцатилетний Олаф, требует взять его с собой. И Тора не противится его настойчивости, хотя король все еще сомневается.
– Лучше бы он сомневался, стоит ли ему самому ввязываться в эту английскую резню, предоставив «забавляться» ею коронным братьям, Гарольду и Тостигу Годвинсонам.
