— А это мне наша дорогая японка подсказала. Говорит, что не может находиться со мной рядом из-за того, что она адепт другой сущности, и благословение Эсрай для неё губительно и болезненно.
— Любопытно… — покачала головой бабушка. — Какой срок прогнозирует?
— Максимум три-четыре дня, но я бы предложил управиться в ближайшие двое суток — так сказать, перестраховываясь.
— Хорошо, срок приемлемый. Попробуем осуществить хоть одну попытку.
— И у меня ещё один вопрос, — спохватился я, потому что бабушка уже собрала папки с бумагами и собралась на выход из собственного кабинета. — Расскажите технологию запечатывания Могильников?
А в следующее мгновение Елизавета Ольгердовна бросилась ко мне, разделяя расстояние всего лишь в полтора метра между нами, и приставила к моему горлу магический скипетр, прошипев злым хрипом в лицо:
— Кто ты и куда дел моего внука⁈
— Елизавета Ольгердовна, вы же только что сказали, что доверяете мне, поскольку я являюсь вашим кровным родственником и ничего против рода не замышляю…
— Да, но Юру ранее никогда не интересовала закрытая информация, которая интересует Орден. Зачем тебе это?
— О, именно поэтому у меня такой интерес к этому вопросу, — принялся я объяснять бабушке, осторожно пальцем отводя скипетр от своего горла. — Понимаете, Елизавета Ольгердовна, после того, что я видел, как неизвестный маг произвёл пересадку магического источника из одного архимага в другого, я задумался: а какова же была технология запечатывания Могильников? Если, как вы говорите, патриарх Светловых потерял почти всю свою архимагическую силу, став слабее магистра… Я понимаю, что источник остался при нём, скорее всего. Однако же откатывание в развитии подобным образом имеет неуловимые общие черты с тем, что производил неизвестный, проверяя собственные теории на вас, Юкионне с Морозовым и Нурарихёне с Волошиным. Просто пытаюсь понять: то ли мы увидели на Курилах усовершенствованную технологию прошлого, а именно технологию запечатывания Могильников, либо это нечто иное. А поскольку информации у меня отчаянно не хватает, я пришёл к вам за ответами.
Княгиня отступила, убрала скипетр на пояс и потёрла виски, прогоняя усталость.
— Может, я бы и хотела поделиться с тобой знаниями на эту тему, но я дала кровную клятву, как и все остальные участники этих мероприятий, что мы никому и никогда не расскажем, как устроены Могильники, чем они запечатывались, каким образом их можно распечатать. От этого зависит не просто благосостояние Империи, а в принципе — людей, живущих севернее и южнее этих проклятых Пустошей. Поэтому, извини, на твой вопрос ответить я не смогу.
Что ж, причина была уважительная. И противиться, и настаивать смысла просто не было. Я отступил в сторону и открыл дверь, пропуская прежде себя княгиню.
Сам же отправился к себе. Проходя мимо холла, заметил, как Алексей Николаевич разбирает почту, пришедшую на адрес особняка. И среди конвертов в его руках я заметил один с императорским вензелем. Мне даже стало интересно: что могло произойти, если мы с принцем виделись всего лишь полсуток назад? О чём таком не могли нас уведомить? Чего принц не мог сказать лично?
Я подошёл к Алексею Николаевичу и попросил передать мне конверт с императорским фениксом на обороте. Алексей Николаевич без лишних раздумий передал мне конверт, сам же при этом принялся сортировать письма далее на несколько стопок, одно из которых тут же убрал к себе во внутренний карман пиджака. Сперва я хотел было воспротивиться такому повороту событий, но запах женских духов, исходящих от конверта прозрачно намекнул, от кого была эта корреспонденция. Лезть в чужую личную жизнь с ногами я не собирался.
Вскрыв конверт из Императорской Канцелярии, я уставился на красивую тиснёную золотыми буквами бумагу, на которой было обозначено, что княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова, княжич Юрий Викторович Угаров и княжна Эльза Александровна Угарова приглашаются двадцать второго июня на именины наследника престола. Также внизу был расписан дресс-код, соответствующий данному выходу, и обязательство предъявить данный пригласительный при входе.
Твою мать… А ведь у принца ещё и день рождения, и ведь ему нужно будет дарить какой-то подарок… Наверняка что-то да осталось в сокровищнице рода для подарка по случаю. Но даже не это страшило. Вы когда-нибудь сообщали женщинам, что до бала осталось всего два дня? Нет? Не советую. Но у меня выбора не было.
Особняк сразу же превратился в филиал модного дома.
— Просто невозможно было подготовить достойный выход княжны в свет за столь короткий срок.
Причём эти слова я предполагал услышать от кого угодно, кроме бабушки, однако же всеобщей бальной истерии поддалась и она.
