Я впервые почувствовал хоть что-то во время применения магии пустоты. Это было ощущении потока и лёгкого покалывания, как при воздействии на виверну или хама-аристократа, обижавшего Эльзу на нашем посвящении. Только сейчас я осознал, какими ресурсами смог воздействовать на противников. Тщательно запомнив ощущение, я сосредоточился на текущем моменте. Поток пустоты, вырвавшийся из ладоней, принял форму множества мельчайших пастей и вгрызался в Елизавету Ольгердовну — а если быть точнее, то в ту дрянь, которая попыталась мимикрировать под её энергетическую структуру.
Княгиня застонала и лишь крепче сжала зубы. Вслед за тем к бабушке потянулась волна целительской магии от Эльзы. Однако же, как я заметил своим магическим зрением, целительство не помогало. Да, оно снимало боль, но в то же время залечивало и те микроранки, которые создавались Войдом для выгрызания благословения.
— Эльза, прекрати, — обратился я к княжне.
Та вскинула на меня испуганный взгляд и посмела возразить:
— Но ей же больно!
Я обернулся к княгине, у которой на глазах выступили слёзы:
— Терпите. Лекарская магия Эльзы залечивает всё то, что делаю я. Вам придётся терпеть это наживо или толка не будет.
Княгиня лишь судорожно дёрнула подбородком, соглашаясь, и изумрудная лекарская магия втянулась обратно в Эльзу.
А Войд создавал всё больше и больше маленьких пастей, которые точечно, словно тончайшим скальпелем, надрезами отделяли сущность благословения от энергетической структуры княгини. Без крови, без каких-либо визуальных эффектов шла борьба, причём борьба эта была между моей силой воли, силой воли княгини и отчаянным сопротивлением дряни, подросшей и укрепившейся за четверть века.
Я видел, как щупальца этой псевдомедузы одно за другим осыпаются и сжираются Войдом и его пастями, но та будто бы цеплялась за жизнь из последних сил, принялась отращивать пару новых отростков, всё глубже и глубже погружая их в нутро княгини. Кажется, тварь стремилась добраться к магическому средоточию Елизаветы Ольгердовны.
— Держись! — кричал я бабушке, сам при этом, недолго думая, выпустил из себя горга и попросил вгрызться в эту тварь и выдрать её напрочь, чтобы она не успела добраться до средоточия бабушки.
Горг даже сперва не понял, чего я от него хочу. Судя по всему, это была не совсем его специализация. Однако же, высунув морду и принюхавшись к дряни, с которой воевал сейчас Войд, он издал леденящий душу вой, а затем оскалил зубы и нырнул едва ли не по уши в энергетическую структуру бабушки. Я представлял, сколько дел он там натворит со своими саблезубыми клыками и со своим животным фанатизмом. Там, где Войд работал точечно, там горг своей свирепостью и хищной жаждой убийства работал грубо, однако же более действенно, не давая возможности опомниться проклятому благословению.
Так вместе они и боролись с этой дрянью. Причём горгу удалось клыками-скальпелями отрезать отростки, стремившиеся к средоточию бабушки. Войд тут же сожрал их, не давая им восстановить связь, а после, в последнем рывке, они вместе выдернули остатки благословения из энергетической структуры княгини.
Послышался вой, вскрик, и тут же — глухой стук. Княгиня потеряла сознание, а на металлический операционный стол выпал из её ослабевших губ деревянный брусок, дотоле сжимаемый зубами. Дел, конечно, горг наворотил немало, однако же сейчас тот участок энергетической структуры княгини, который доселе занимало «благословение» Светловых и Ордена, сиял девственной пустотой. Сквозь обрывки энергоканалов сочилась магия и силы княгини. И только сейчас я дал команду Эльзе приступать к работе.
Ту слегка потряхивало. Уж не знаю, что она видела и чувствовала, однако же она была бледнее ожившего мертвеца. Лишь алый отпечаток ладони в виде шрама привлекал внимание на её бледном лице. Она сосредоточенно принялась шевелить пальцами, будто бы вязала — именно так это выглядело. Мельчайшие движения над бабушкой сменялись сперва крупными стежками, а после — вновь мелкими, дотошными вкраплениями. Я же с удивлением и уважением наблюдал, как Эльза старательно наращивает сперва крупнейшие энергоканалы, а дальше — всё более мелкие и мелкие ответвления, пока не смогла воссоздать на две трети рисунок, увиденный до того. И пусть раньше в этом рисунке большую часть занимало благословение Светловых, то сейчас это были — пусть и тонкие, пусть и слегка дрожащие, возможно, не самым умелым образом созданные, но собственные энергетические каналы Елизаветы Ольгердовны.
Завершив с тем, что она могла сделать, Эльза принялась накачивать бабушку целительской магией под завязку, чтобы снять стресс, боль и привести её в чувство. При этом на меня она старательно не смотрела. Я заметил, что руки у девушки подрагивали.
— Эльза, что ты видела? — спросил я.
Проанализировав, я понял: вскрик был даже не бабушкин, а именно Эльзы. Бабушка молча до последнего держалась и потеряла сознание от боли. А вот вскрик был именно княжны.
— Что ты видела? — повторил я.
