«Ну ничего, они ещё у меня попляшут, — мысленно размышляла архимаг льда и стужи. — Император перебесится, куда он денется? Ведь из его „великой“ армии природными архимагами по силе являются едва ли с десяток. Остальные — новоделы, которым ещё учиться и учиться обращению с силой. К тому же они, опьянённые полученными возможностями, не особо-то и стремятся этим заниматься. А потому вряд ли император будет долго злиться на нас. Скорее снова призовёт и с помощью иной тактики предложит пощипать кого-нибудь другого».
Да, Россия — это вам не островные государства, которые заблокировать и подчинить гораздо проще. Россия — тот зверь, который долго дремлет, но если просыпается, то гнев его страшен.
И, как ни странно, именно пользуясь собственным родством с Морозовым, Юкионна нынче восстанавливалась на Оймяконе. Сам же Морозов только недавно его покинул — лишь после этого, позволив дальней родственнице воспользоваться собственной резиденцией.
Тайно, конечно, ведь война только-только завершилась. Но архимаги между собой всё же находились в надгосударственной касте, а потому даже после произошедшего, Морозов не попытался добить Юкионну, а помог ей восстановиться.
Пересказывать разговор с архимагом льда и холода она бы не стала ни одной живой душе. Пришлось изображать из себя маленькую испуганную девочку, которую под страхом смерти и выпивания заставили принимать во всём этом участие. В старике же кстати взыграли родственные чувства, что и послужило пропуском на Оймякон.
Однако же отказаться от соблазнительных возможностей, дарованных ей неизвестным сумасшедшим экспериментатором, Юкионна не могла и не хотела.
Она — природный архимаг, добившийся всего силой, устойчивостью, усидчивостью, разумом, терпением. Она как раз-таки считала правильным и необходимым усиливать себя за счёт других. Но когда что-то подобное пересаживалось недостойным — с этим она не могла согласиться.
«Пусть бы усиливали уже существующих архимагов, уничтожая новичков. Зачем плодить новых, уничтожая собратьев по цеху?» — такова была её мысль.
Однако же уединение архимага посмели нарушить. Неизвестный на магическом уровне определялся зияющей дырой. Он плыл над поверхностью, подбираясь всё ближе и ближе к Юкионне.
Бежать не было смысла — это создание найдёт её при желании, где угодно. Юкионна уже приготовилась встретить гнев сенсея и даже знала, что ему ответить. Однако же тот её удивил:
— Ты узнаешь для меня, кто был тот сопляк, что нарушил все наши планы, и тогда я подарю тебе средоточие холода.
— Договорились, — улыбнулась хозяйка льдов Японской империи и снова откинула голову, укладываясь на ледяное ложе.
Императорский бал. Как много в этих словах для всех его участников! Для слуг это была горячая пора, когда всё должно было быть идеально, ведь на императорском бале присутствовало множество иностранных гостей и просто важнейших лиц государства, перед которыми нельзя было упасть в грязь лицом.
Что же касается юных дев, некоторые готовились к проведению бала с той отчаянной решительностью, с которой генералы штурмуют редуты своих врагов, причём ни одна из девиц явно не собиралась отступать, предполагая, что на этом балу может решиться её судьба. И, как знать, возможно, в чём-то они были правы.
Для мужчин же присутствие на императорском балу было почётным и являлось знаком благоволения императорского семейства к тому или иному роду. Я же в связи с карантином, а после — с участием в поисково-эвакуационных мероприятиях на Курилах — и вовсе выпал из процесса подготовки к балу, в то время как двое других камер-юнкеров были вышколены и выдрессированы на помощь принцу во время этого, без сомнения, важного мероприятия.
Потому, когда я явился к девяти утра на службу, наследник престола отвёл меня в сторону.
— Ваше Императорское Высочество, — рискнул я первым задать животрепещущий вопрос, — какова моя роль во всём мероприятии, с учётом того, что я ни сном ни духом не знаю, как это должно было происходить.
Принц отреагировал на мой вопрос с улыбкой, правда, улыбка оказалась мученической. Понизив голос, он склонился к моему уху и произнёс:
— Юр, давай хотя бы ты не будешь меня вгонять в дебри протокола. Мне и так он надоел до зубовного скрежета. Если упростить, то да, вы с Железиным и Солнцевым остаётесь при мне свитой. Железин последние две недели весь гербовник выучил, включая иностранных гостей, и будет представлять всевозможных полезных и не очень лиц. Солнцеву сегодня достанется роль подносителя веночков и ленточек, чему он, думаю, не сильно рад, но деваться некуда. Но у тебя, друг мой, будет самое, что ни на есть важное задание, о котором ты узнаешь чуть позже. А в целом — везде сопровождаешь меня, и в случае, если видишь для меня опасность, в чём бы она ни выражалась: в виде настойчивых кандидаток в невесты либо врагов империи, аккуратно оттесняешь их от меня либо по моему сигналу, либо самовольно.
Ну, к чему-то подобному я был готов.
