Меч рванулся вверх, целясь в живот, Юмэ попыталась отпрянуть, но не тут-то было. Одной рукой я успел схватить её за запястье, а катана во второй остановилась в сантиметре от её живота.
В тот же миг холодное лезвие её второго меча коснулось моего горла.
Мы замерли настолько близко друг к другу, что обменивались не только ударами оружия, но и сердцебиением. Дыхание одно на двоих, пот, кровь. Глаза — в упор друг на друга. Лезвия дрожали от напряжения, но ни один не сделал последнего движения.
— Ничья, — наконец, прошептала кицунэ, её губы дрогнули в полуулыбке.
Я почувствовал, как её клинок скользит по моей шее, оставляя тонкую красную линию, набухшую капельками крови. Лисичка слизала их языком, что вышло у неё невероятно эротично.
— Ничья, — согласился я, вот только, чуть-чуть довернув меч, распустил поясок на кимоно, и шёлк слетел, полностью обнажив кицунэ.
Я искренне сдерживался, глядя в её вишнёвые глаза и слушая её учащённое дыхание. Каких трудов мне стоило не взглянуть ниже, особенно когда её соски терлись о мою обнажённую грудь — ведь рубашки я лишился ещё в процессе. На пару секунд мы замерли в таком положении, а после одежда на нас вновь вернулась в исходное состояние.
— Ты знаешь, если бы я не была на сто процентов уверена, что ты русский, я бы решила, что тебя воспитывали у нас. Невообразимое владение нашими ритуальными мечами… Ты показывал такие связки, которые изучают только в родовых школах. Кто тебя обучал?
Я лишь покачал головой. Если бы я имел ответ на подобный вопрос, возможно, приблизился бы к разгадке своего прошлого. Поэтому пришлось солгать:
— Я всего лишь зеркалил твои движения, пытаясь парировать твои удары и выжить всеми доступными средствами.
— Не хочешь говорить — не нужно. Я понимаю, — совершенно не так поняла мою ложь Юмэ. — Однако если когда-нибудь откроешь мне имя своего учителя, я буду считать честью обучаться у него.
Она поклонилась мне, развеяв мечи, и уселась на край скального выступа, болтая ногами в воздухе и разглядывая полигон. Сейчас здесь отражался заход солнца, небо, затягиваемое рваными лиловыми облаками, покрылось алыми всполохами. Дышалось легко и свободно, тянуло запахом степных трав с медовым летним ароматом, и слышался вдалеке мерный гул пчелиного жужжания. Этот звук никак не сопоставлялся со скалами, на отроге одной из которых мы сидели, но прекрасно дополнял картину простёршейся внизу долины.
— Хорошая тренировка, — согласилась кицунэ. — Но ты не дорабатываешь с формированием стихийных конструктов.
— Каким образом не дорабатываю? Всегда было интересно услышать взгляд со стороны.
— Как тебе сказать… Мастер всегда заметит. И заметит именно в том ключе, что ты отправляешь в бой не до конца сформированный конструкт, он не зафиксирован. То есть фактически ты создаёшь иллюзию, все ещё питаемую от себя. Тебе нужно завершить формирование, лишь тогда отправлять её в атаку. Иначе любой мало-мальски тренированный маг сможет вмешаться — либо перебить твою связь, перехватив управление заклинанием, либо рассеять его. В этом твоя слабость. Хотя потенциал… потенциал поражает. Но это приходит с опытом. На самом деле ты можешь задавить объёмами неопытного в бою магистра стихийной магии за счёт вариативности и скорости создания конструктов. Другой вопрос, что опытный боец подловит тебя именно на этой слабости.
Про себя я отметил, что действительно, так и есть. Именно эту слабость княгиня пыталась устранить, создав лично для меня артефакт закрепления. Печать. Об этом говорить Юмэ я не стал, но принял во внимание её замечание. Опять же дельное. Когда слышишь одинаковые вердикты из двух источников, их можно принимать на веру. Хотя у меня не было смысла не доверять бабушке, только сейчас я понял, что проблема незавершённости конструктов встанет передо мной в полный рост со временем не только в химеризме, но и в иллюзорной магии, и очень надеялся, что артефакт поможет мне справиться с этой слабостью.
На этом наша тренировка завершилась. Мы покинули купол, который тут же стал прозрачным. Пока Юмэ отправилась к Гору, подпитку которого я всё это время держал, позволяя полетать над полигоном, меня подозвал к себе смотритель. Он ещё раз окинул меня оценивающим взглядом и спросил:
— Ты же, вроде бы, не элементалист, насколько я помню. Но то, что вы показывали вместе с азиаткой… Это очень хороший уровень. Уверенный ранг магистра-элементалиста боевой магии. Где-то служил?
— Никак нет. Я всего лишь иллюзионист, — хмыкнул я. — Вот решили опробовать, что можно создать с помощью магии иллюзий в условиях, приближенных к боевым.
— Хорошая магия. Никогда бы не подумал, — хмыкнул он. — Передай бабушке, когда она вернётся, что нам нужно с ней поговорить.
— Хорошо. И благодарю за то, что допустили меня на тренировочную площадку, — я кивнул в уважительном поклоне.
— Да не за что, — кивнул Игнат Радимович. — На самом деле это решал не я.
