Эта ночь была такой же безлунной, как и предыдущая. Мерцания звёзд явно не хватало, и Шэрил, не дожидаясь моей просьбы, осветил поле заклинанием. После чего я с удивлением поняла, что мы не единственные живые среди погибших. Застигнутые врасплох фигурки замерли, затем одна из них вытянула вверх руку и обнажила предплечье. Я с облегчением сделала то же самое, разве что задрать рукав военной формы сложнее, чем широкий рукав платья. Женщина приблизилась.
– Славной ночи, сестра. Откуда ты? – Незнакомая жрица с опаской покосилась на Шэрила.
– Храм в Окреше, Рагар. Сейчас с войсками союзников.
– Мáйла, храм в Ни́ори, Асгэр. Со мной шесть жриц из нашего храма.
Шуршание травы заставило нас повернуться на звук. Ещё несколько женщин в длиннополых пёстрых одеяниях появились из полумрака, их тёмные лица сливались с ночной тьмой.
– Мир вам, добрые сёстры, – нараспев произнесла та, что шла впереди. – Храм из Ару́ни, Гутэр, помнит о своём долге.
– Не хватает Аскоша, – рассмеялся Шэрил.
– Аскош давно здесь, – шагнула в пятно света и проворчала крепкая пожилая южанка. – Храм в Кузэре шлёт всем наилучшие пожелания и всё такое. Нас тут пятеро, одна другой старше, и все просто счастливы, что не нужно спотыкаться о кочки в темноте. Давайте поделим поле, сёстры, а девочке оставим этот кусочек. Слабенькая совсем, шатается.
– У меня есть предложение получше. – В голову пришла дерзкая идея. Если благодать можно использовать как магию, почему бы и нет? – Сестры, вас не затруднит взяться за руки так, чтобы крайние в цепочке положили ладони мне на плечи?
Жрицы переглянулись.
– Подпитывающая связка? – догадался Шэрил.
– Надеюсь, сработает. – Я обвела колеблющихся женщин просящим взглядом. – Если всё получится, это здорово сократит время. Вы же не против исполнить свой долг как можно быстрее?
– Ай, демоны не съедят! – Южанка припечатала меня широкой ладонью с толстыми пальцами. – Сёстры, послушаем девочку!
Майла осторожно пристроила узкую ладошку на другом плече. Я прикинула размер поля… однако самонадеянности мне не занимать!
Я первая начала молитву, её подхватила своим певучим нежным голосом гутэрка, за ней вступили Майла и остальные. Проникновенное многоголосье нарушило тишину ночи. Ладони к земле, по-весеннему стылой. Привычный мягкий свет, чистый прощальный саван. Светящееся белое море без конца и без края, и равнодушные звёзды вверху.
«Прими, Предвечная, детей своих…»
Праматерь, ты тоже устала от этих глупых войн? Раз дала мне силу творить чудеса? Твоя благодать – не магия: она намного могущественнее. И что я должна с ней делать? Идти к Негару, заявить – «хватит»?! До того, как погибнет очередной мальчик, мечтающий рассказать маме о мнимой победе. Пока Шэрли не убили на этой проклятой войне… Но послушает ли меня император? Для него все жрицы – лгуньи, стяжательницы и лицемерки, обманывающие людей. Не заподозрит ли он очередной обман?
Белое море докатилось до горизонта, всколыхнулось в последний раз и стало таять.
– Милость Предвечной! – Южанка смотрела на меня расширившимися от удивления глазами. – Кто ты, девочка?!
– Бывший боевой маг, затем жрица, – ответила я. – Сейчас даже не знаю.
– Ты – наша надежда, – уверенно произнесла Майла. – Теперь я вижу, что Праматерь нас не бросит… Как твоё имя?
– Карен.
Гутэрки подошли ко мне вплотную. Тёмные лица, напомнившие Мелну, улыбались.
– Жрицы и маги одинаково созданы Предвечной, – сказала та, что выглядела намного старше остальных. – На нас были возложены разные задачи: первые хранили мир, вторые его меняли. Нельзя нарушать равновесие, убрав одну из сторон, а именно это пытается сделать Негар. Наверное, ты – последний способ намекнуть императору, чтоб он поубавил спесь… Мы в Гутэре будем молиться за тебя, Карен.
За моим плечом тихонько хмыкнул Шэрил.
– От судьбы не уйдёшь, Карен. Не знамя освободительной войны, так надежда всех жриц… Возвращаемся?
– Перенеси сразу в палатку, – обернулась к нему и взмолилась я. – Чтобы не видеть собравшихся любителей чудес.
– Как скажешь.
На прощание я низко поклонилась жрицам. Они в бо́льшей степени заслуживали уважения – пробираясь тайком и ночью, через границы враждующих государств. Палатка показалась мне лучшим местом на свете, прямо-таки родным домом… Сколько лет у меня нет дома? И был ли он вообще? Школа, лагерь, храм…
– Шэрли…
Шэрил улыбнулся.
– Когда ты так меня называешь, я прямо всей кожей чувствую подвох.
Устало плюхнулась на койку, стянула куртку, стряхнула ботинки.
– Никакого подвоха. Я вымоталась сегодня. Не из-за того, что делала, сколько от собственных мыслей. Понимаешь, я… растеряна. До всех этих чудес было скверно, но ясно: вот я, выгоревший маг, жрица Предвечной, без целей в жизни, без будущего. Храм в Окреше стал местом, где я могла ни о чём не думать, за исключением своих обязанностей и помощи Айшет. В Иркене у меня начали появляться мысли, что жизнь – это больше, чем служение. А сейчас я даже не знаю, кто я! Я запуталась…