А потом все закончилось.
Я вдруг стала свободна, смогла вдохнуть. Сев на кровати, вцепившись в обнимающую меня Суни, хватала ртом воздух и силилась отдышаться. Охранник отволок к порогу сопротивляющегося сареха, с размаху несколько раз ударил его ногой. Казалось, воину было все равно, куда попадали удары. Ингар скрючился на полу, прикрывая руками голову. Охранник повернул его на живот, упираясь коленом в спину сареха, заломил тому руки и связал. Кажется, моим поясом. Ингар сквернословил и проклинал меня.
Эти слова не ранили, будто не имели ко мне отношения… В голове шумело, и крики сареха казались завыванием ветра. Мне было холодно до дрожи, тряслись руки, встать без помощи я бы сейчас не решилась. Вцепившись пальцами в постель, пыталась отдышаться и прижималась к Суни. Стыдясь мимолетных взглядов воина, подтянула к себе покрывало. Суни поспешно помогла в него завернуться, снова обняла за плечи. Хотелось плакать, уткнувшись лицом в подушку, напиться успокаивающих микстур и проспать несколько дней. Чтобы все произошедшее казалось дурным сном и больше не напоминало правду. И без того преображение влюбленного Ингара в насильника и убийцу казалось невероятным. Собственно, как и превращение вспыльчивого, склонного к жестокости сареха во влюбленного.
Постепенно поток его ругательств иссяк, а я наконец осознала определенную мне участь. Если бы я не почувствовала ложь, сарех обесчестил бы меня и бросил, зная, что для северянки означает такой позор. Но я почувствовала ложь, и он убил бы меня, если бы не Суни и охранник.
— За что? — просипела я, и этот звук показался громче других в комнате. — За что?
— А ты, невинная такая, не догадываешься? — издевательски усмехнулся Ингар.
Я покачала головой и сильней прижалась к Суни.
— За ритуалы, проклятая! — выплюнул он оскорбление. — За то, что я не видел казни того, кто убил моего отца! За то, что сидел в это время в тюрьме! За то, что тебе начхать на оплеванное имя моего отца! Ты ничего не делаешь, чтобы исправить положение! Возомнила о себе не пойми что! Такая же баба, как и прочие!
Он распалялся с каждым словом, орал, выкручивался из рук охранника. Даже встал на колени, чтобы лучше видеть меня. Я на негнущихся ногах подошла к сареху и, воспользовавшись тем, что воин придержал тому голову, наклонилась, сорвала с груди знакомый по снам амулет.
— Откуда эта вещь и что она делала? — отступив от беснующегося Ингара, спросила я.
Тот зло скалился и отвечать явно не собирался, пока воин не заставил, надавив на какую-то явно очень болезненную точку на спине. Сарех взвыл, изгибаясь в руках охранника, и простонал:
— От священника… Она успокаивала меня. Помогала слова подбирать. Чтобы не врать.
— Вот почему ты не был вспыльчивым, — пробормотала я, сев на край кровати. Плотней завернулась в покрывало. Золотой месяц маняще поблескивал на ладони, алый мак горел кровью. Мак…
Следующий вопрос я задала, уже зная ответ:
— Маки, которые ты дарил, были зачарованы?
— Чтобы ты влюбилась, — мерзко осклабился сарех. — Сработало! Наши священники сильней!
— Нет, не сильней, — я отрицательно покачала головой, а голос звучал блекло, мертво. — У тебя ведь не получилось ничего.
Он хотел возразить, но я не дала, продолжила говорить:
— Даже под заклятием я знала, что ты лжешь. Хотя эта вещь потрудилась на славу. Хорошо подбирала за тебя слова… Кто надоумил тебя?
— Никто! — соврал он.
— Неправда, — я покачала головой.
Воин снова нажал на чувствительную точку — сарех застонал от боли, но опять солгал:
— Я сам все придумал!
— Вранье! — прошептала я, вглядываясь в лицо чужеземца. Он скрипел зубами, подавлял стоны, едва дышал, но не собирался называть имя. В этом я была убеждена так же, как в том, что меня звали Лаисса.
Все еще держа на ладони амулет, встала, будто во сне подошла к сареху, несколько раз позвала по имени. Я смотрела ему в глаза и думала только о желании узнать правду, добраться до воспоминаний. Он дергался в руках воина, но вскоре затих, словно звук моего голоса зачаровал, а амулет, ставший моим проводником, успокоил…
Воспоминания Ингара были неподатливыми, окрашенными злобой и жаждой мести. Он хотел отомстить мне. По его мнению, достаточным прегрешением было то, что я, человек, наделенный непонятной ему силой, существовала. Еще он мстил за отца. За память о нем. За тюрьму… Нырнув в его недавнее прошлое, увидела сарехского священника, отдающего Ингару цветы и амулет. Узнала имя этого человека и почему-то решила, что он в ближайшие дни покинет столицу. Скользнув дальше, вместе с Ингаром вернулась к нему домой после важной встречи. Осторожно применив силу, чувствуя, как покоряется моей воле сарех, разломала тонкий кокон, которым Ингар пытался защитить воспоминания.
— Сделай это! — горячо шептала еще невидимая мне женщина. — Я знаю, что сарехские боги могут обманывать! Могут менять воспоминания! Принеси им жертвы, что ли! Добейся этого, как хочешь, но обмани ее дар!
— Забирающую нельзя обмануть. Это все знают, — покачал головой Инагр. — Как я ее обману?