Линия фронта передвинулась через западную границу Советского Союза. Наши войска входили на территорию Польши, Румынии, Болгарии, Венгрии. На совещании в Москве Сталин сказал Жукову:
– Заканчивать войну будут три фронта – Первый Украинский, Первый и Второй Белорусские. Первый Белорусский фронт находится на берлинском направлении. Мы думаем поставить вас во главе этого фронта. Будете брать Берлин.
Но сначала нужно было пройти Польшу, превращённую немцами в один сплошной укреплённый рубеж. Преодолеть пятьсот километров препятствий: минных полей, проволочных заграждений, оборонительных траншей, противотанковых рвов, артиллерийских батарей. Да ещё переправиться через две широкие реки, Вислу и Одер. Задача была чрезвычайно сложная – загнать разъярённого немецкого зверя в его логово, увернувшись от острых клыков и когтей!
Жуков, Рокоссовский, Конев – лучшие советские маршалы, наступавшие на Берлин во главе фронтов, – справились с этой задачей быстро и решительно.
Георгий Константинович всё время торопил своих генералов танковых армий:
– Вперёд без промедления! Не давайте отступающему противнику закрепляться на новых рубежах!
И танкисты рвались вперёд. Вылетали на полной скорости к железобетонным дотам размером с целый дом – а оттуда ни выстрела, тишина. Значит – успели! Такая стремительность была невероятна. Для немцев – ошеломительна. А сколько было героизма, подвигов наших солдат!
Вот, к примеру, переправились пятьдесят наших бойцов через Вислу. У них приказ – закрепиться на том берегу, дождаться подмоги. А немцы прут на них пехотой и танками. Одну атаку наши отбили, вторую, третью. В живых осталось всего двенадцать солдат. Командир роты говорит:
– Ребята, нас осталось мало. К вечеру подойдёт подкрепление. А пока что будем драться до последней капли крови, но врагу своей позиции не сдадим.
Вскоре немецкие танки подошли к ним почти вплотную. Ротный подбил один танк и бросился под второй со связкой гранат. Повредил и его, но сам погиб. Атака была отбита, но осталось всего шесть наших бойцов. И всё-таки дождались подкрепления, не сдали занятый рубеж!
Похожих историй Жуков на фронте слышал много. И всякий раз с трудом сдерживал волнение и горечь, оттого что гибнут такие мужественные люди, герои.
Меж тем из передового танкового корпуса маршалу пришло донесение:
– Мы в Германии!
У солдат уже было победное настроение. Даже частушки сочиняли и пели под гармонь:
– За свою столицу враг будет драться смертным боем, – говорил Жуков на военном совете в Кремле. – Нам предстоит разгромить крупнейшую группировку немецких войск на подступах к Берлину, взломать сильную оборону противника в самом городе.
– Да, драка будет серьёзная, – согласился Сталин, разглядывая карту Германии. На ней возле немецкой столицы была проведена карандашом черта. По одну сторону линии должен был действовать фронт Жукова, по другую, в стороне от Берлина, – фронт маршала Конева. Ивану Степановичу это казалось несправедливым.
– Мои войска тоже хотят участвовать в штурме Берлина! – заявил он.
– Хорошо, – подумав, ответил Сталин. Часть линии на карте он перечеркнул. – Кто первый ворвётся, тот пусть и берёт Берлин.
Первыми войти во вражескую столицу, вконец сломить сопротивление немцев, водрузить флаг над поверженной гитлеровской крепостью – это было дело не только доблести, но и чести! Каждый солдат, в тяжёлых боях дошедший до Германии, мечтал об этом. Каждый хотел увидеть победное знамя. Между фронтами Жукова и Конева началось почти что соревнование. Но не в характере Георгия Константиновича было уступать первенство. Он сделал всё, чтобы знамя над немецким рейхстагом подняли бойцы его фронта, Первого Белорусского.
– Немцы рассчитывают, что мы будем медленно прогрызать их оборонительные рубежи один за другим, – рассуждал Жуков. – Сражение затянется, и они измотают, обессилят наши войска. А мы сделаем по-другому. Мы навалимся на них сразу такой силой, какой они ещё не видывали. Обрушим на них всю нашу артиллерию, танки, авиацию, оглушим их своей мощью.
После войны Жуков провёл такой подсчёт. Если сложить в грузовые вагоны все эти тонны смертоносного металла, запасённые для берлинской операции, то получится поезд длиной в 1200 километров! Это примерно как от Москвы до Краснодара или Астрахани. А битва за Берлин длилась всего две недели! В 1941 году так молниеносно и жёстко действовали сами немцы, входившие в нашу оборону «как нож в масло». Теперь роли поменялись. Наши войска шли напролом, сметали со своего пути всё, что мешало им достичь победы.
Враг дрался за каждый квартал, каждый дом, даже за каждое помещение в домах. Тысячи и тысячи наших бойцов геройски погибали на улицах немецкой столицы. Один тяжело раненный солдат достал из кармана платок и обагрил его в своей крови. Протянул товарищам:
– Донесите моё знамя до Рейхстага и водрузите там!
