Узнал ли Жуков об обращении к православному воинству митрополита Сергия в тот же день или позже или вовсе не узнал и не читал этих проникновенных слов, историю войны и народного одоления это уже не изменит. Но совершенно определённо следует сказать: всю войну, от первого её часа до последнего, Жуков, к какому делу ни приставлял бы его Верховный Главнокомандующий, действовал так, как будто Сергий Старгородский обратился в тот день именно к нему и на него, как на полководца, и на его несокрушимые полки возложил всю тяжесть ратной ноши и всю величину страдания ради грядущего подвига.
И если даже соскоблить самой строгой скобёлкой пафос, то суть всё же останется: Сталин всю войну посылал своего верного Илью Муромца на самые трудные, порой безнадёжные участки битвы – то под Киев, то в Ленинград, то в район Ельни, то под Москву, то снова под Киев, то на Днепр и, наконец, на Варшаву и Берлин.
В мемуарах свою миссию на Юго-Западном фронте маршал очертил лишь бледным пунктиром, бегло. Что же кроется за этой явной недоговорённостью?
Из «Воспоминаний и размышлений»: «Примерно в 13 часов мне позвонил И. В. Сталин и сказал:
– Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руководстве боевыми действиями войск и, видимо, несколько растерялись. Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Главного Командования. На Западный фронт пошлём Шапошникова и Кулика. Я их вызвал к себе и дал соответствующие указания. Вам надо вылететь немедленно в Киев и оттуда вместе с Хрущёвым выехать в штаб фронта в Тернополь.
Я спросил:
– А кто же будет осуществлять руководство Генеральным штабом в такой сложной обстановке?
И. В. Сталин ответил:
– Оставьте за себя Ватутина.
Потом несколько раздражённо добавил:
– Не теряйте времени, мы тут как-нибудь обойдёмся.
Я позвонил домой, чтобы меня не ждали, и минут через 40 был уже в воздухе. Тут только вспомнил, что со вчерашнего дня ничего не ел. Выручили лётчики, угостившие меня крепким чаем с бутербродами».
Этот эпизод похож на вымысел. Быть может, вынужденный, по причине того, что действительную последовательность событий автор мемуаров просто забыл. Или была причина утаить свою встречу со Сталиным в этот день между 14.00 и 16.00? Эта встреча происходила исключительно в кругу военных: Жуков, Шапошников, Тимошенко, Ватутин. Из семи членов Ставки Верховного Главнокомандования, созданной в этот день, на совещании присутствовали трое. Обсуждались, конечно же, военные вопросы. Какие именно?
Никто из участников этого совещания не рассказал о нём ни в мемуарах, ни в интервью журналистам и писателям. Ватутин погиб. Тимошенко промолчал. Шапошников умер в марте 1945 года, не дожив до мемуарной эпохи. Остаётся Жуков. Что же он утаил и почему?
По всей вероятности, приказ срочно вылететь на Юго-Западный фронт Жуков получил именно в те часы и именно в кабинете Сталина. Там и тогда была сформулирована конкретная для него задача. Судя по тому что из Ставки и Генштаба в войска шли одна за другой директивы наступательного характера, этими же настроениями были охвачены и участники совещания.
С началом войны Киевский Особый военный округ был переименован в Юго-Западный фронт. Четыре общевойсковые армии, различные части фронтового подчинения. Непосредственно по линии демаркации были развёрнуты 5-я армия генерала Потапова[81], 6-я армия генерала Музыченко, 26-я армия генерала Костенко и 12-я армия генерала Понеделина[82]. В резерве фронта: 36, 37, 49-й стрелковые и 9, 15, 19, 24-й механизированные корпуса, а также 14-я кавалерийская дивизия. Войска были расположены в глубину в два эшелона. Южный фланг Юго-Западного фронта прикрывала 9-я армия – три стрелковых корпуса, один кавалерийский и один механизированный. На Крымском полуострове и в резерве под Одессой ещё три корпуса.
С таким количеством войск, казалось, можно было выполнить задачу любой сложности. Жуков это знал и отправлялся на Юго-Западный фронт именно с таким настроем. Но Халхин-Гола под Киевом не получилось. Хотя начало казалось успешным.
После короткой перегруппировки войска Юго-Западного фронта 24 июня пошли в контрнаступление. Директива № 3, кроме всего прочего, разрешала войскам перейти границу СССР и вести боевые действия на территории врага.
Приказы тех дней, исходившие из Наркомата обороны и Генштаба, из штабов фронтов и армий с реальностями стремительно меняющихся реальных событий сочетались мало. Кто в этом повинен? Сталин? Наркомат обороны? Генштаб и лично Жуков? Или сержант в окопе, который неправильно оценил силу наступающего отделения противника и его огневую мощь? Да, разумеется, когда злой враг, мародёр и насильник вламывается в твой дом, угрожая твоей семье, кто, как не ты сам, виноват в том, что он преодолел твой меч, переступил через тебя, поверженного?
