Против пяти армий Западного фронта, расположенных в два эшелона, действовали 28 дивизий, в том числе девять танковых и шесть моторизованных, а также одна моторизованная бригада. Во втором эшелоне двигались 34 дивизии и две бригады. К началу Смоленского сражения немцы превосходили наши армии в 1,6 раза в живой силе, в 1,8 раза в орудиях и миномётах, в 4 раза в самолётах. Маршал Тимошенко, вступивший в командование войсками Западного фронта, добился превосходства только в танках – в 1,3 раза, что, конечно же, казалось немаловажным.
К сожалению, ни командование Западного фронта, ни Генштаб так и не смогли вовремя развернуть новый фронт в полосе от Идрицы до Речицы, чтобы прочно закрыть Смоленские ворота. 22-я армия вскоре оказалась расчленённой и вынуждена была частью войск драться изолированно, а частью с боями и большими потерями вырываться из окружения. 19-я армия была ещё в эшелонах, когда часть её сил во главе с командармом Коневым вступила в бой под Витебском. Именно к этим дням относится эпизод из фронтовой биографии Конева, когда ему, бывшему артиллерийскому фейерверкеру[97], пришлось вместе с уцелевшим заряжающим наполовину погибшего, а наполовину разбежавшегося расчёта противотанковой пушки стрелять по колонне немецких танков.
Приказ ГКО СССР № 02 командованию Западного фронта об обороне Смоленска. 16 июля 1941 г.
[РГАСПИ]
К середине июля немцы, постоянно наращивая удар за счёт 9-й полевой армии, к тому времени подошедшей своими основными силами к театру военных действий, завершили охват смоленской группировки части наших войск и ворвались в Смоленск. В эти же дни пали Орша, Кричев, Пропойск, Ельня.
Но Западный фронт по-прежнему сражался. Большинство дивизий смогли отойти на новые оборонительные рубежи, избежав уничтожения и пленения. В окружении на южном фланге продолжал драться Могилёв. Более того, войска Тимошенко постоянно контратаковали, и противник нёс всё новые и новые потери в живой силе и технике. По мере продвижения вермахта вглубь территории СССР компенсировать эти потери Гитлеру было всё сложнее. Мы ещё подойдём в своём повествовании к тому моменту, когда потери германской армии, и именно на Восточном фронте, станут непреодолимым препятствием на пути Гитлера к победе. Немецкий дух, немецкий «орднунг» и рейнский металл иссякнут именно в России. Надлом произойдёт здесь, на Востоке, на Русском фронте.
Ставка создала ещё один фронт. Резервные армии заняли окопы на рубеже Старая Русса – Осташков – Белый – Рославль – Брянск.
Сталин тяжело переживал падение Смоленска. Какое-то время он даже не разрешал публиковать в печати и передавать в радиоэфир сообщение о сдаче этого важнейшего исторического города. Потеря, без сомнения, была огромной. Слишком много ассоциаций она вызывала – поляки, французы, отданная тем и другим Москва. А теперь немцы…
Но давайте именно здесь остановимся ненадолго и задумаемся вот над чем. Говоря о начале Великой Отечественной войны, часто упоминают о том, какие душевные потрясения испытывал Сталин от поражения наших войск, и о его в связи с этим двухдневном отсутствии в кремлёвском кабинете. Но почему-то никого не интересовало и не интересует, что испытывал в первые дни войны начальник Генерального штаба, когда на фронте от моря до моря в попытке контратаковать и отбить вторжение гибли механизированные корпуса, его детище. Соединения, которые, как ему казалось, определят на годы характер и мощь современных армий крупнейших держав мира. Сколько энергии, какие ресурсы и без того перенапряжённой экономики страны потрачены на их оснащение и вооружение! Лучшие командиры и специалисты, собранные со всей армии, отданы на укомплектование этих соединений.
И вот штабы и разведка доносят о том, как они гибнут. Одни даже не успев развернуть свои порядки. Другие на марше, под бомбами пикирующих бомбардировщиков. Третьи, оставшись без горючего, уничтоженного немецкой авиацией, и вовсе не смогли выйти из лагерей.
Составленный Г. К. Жуковым проект директивного письма Ставки Верховного Командования № 01 о выводах из опыта боевых действий.
15 июля 1941 г.
[РГАСПИ]
Но были и такие, которые уверенно и смело схватились с авангардами противника, умело и успешно контратаковали, пожгли много немецких танков и продемонстрировали в бою свои преимущества. Однако один в поле не воин, и вскоре они были атакованы авиацией, встречены мощной зенитной артиллерией противника, поставленной на прямую наводку, потеряли темп и, не поддержанные ни соседями, ни своей авиацией, ни артиллерией, тоже стали отходить, теряя порядок, людей, технику, вооружение.
