Однако дальнейшие события на неопределённое время заставили забыть об учёбе. Белые неожиданно переправились через Волгу на левый берег и захватили плацдарм – село Заплавное, что между Чёрным Яром и Царицыном. Главнокомандующий Вооружёнными силами Юга России генерал А. И. Деникин гнал свои дивизии вперёд, всё ещё не оставляя намерения соединиться с Уральской армией и образовать единый фронт против большевиков. Село Заплавное находилось в непосредственной близости от места дислокации 1-й Московской кавалерийской дивизии, поэтому её полки и подразделения тут же были брошены в бой. Удары белых следовали один за другим, и бои приняли затяжной и тяжёлый характер.
Белые шли напролом. Их отбрасывали контратаками конных лав. Но они подводили резервы и снова шли. Жуков упоминает об офицерских полках, действовавших на их участке. В одном из боёв Жуков был ранен. Произошло это в октябре 1919 года. «В бою между Заплавной и Ахтубой во время рукопашной схватки с белокалмыцкими частями меня ранило ручной гранатой. Осколки глубоко врезались в левую ногу и левый бок, и я был эвакуирован в лазарет, где ещё раз, кроме того, переболел тифом».
Жукову и тут повезло. Не пришлось валяться в поле в ожидании санитаров. Из боя, раненного, теряющего сознание, его вынес фронтовой друг Антон Митрофанович Янин. Этому человеку доведётся сыграть в жизни Жукова особую роль.
Янин тоже был ранен, но легко. Когда раненых начали отправлять в тыл, Янин отыскал лёгкую рессорную бричку, уложил в неё своего товарища и погнал коня в тыл, в сторону Саратова. Там, в тыловом лазарете, работала его подруга Полина Николаевна Волохова. Она-то и позаботилась о том, чтобы за раненым был постоянный и хороший уход, пока он не встал на ноги, – пригласила ухаживать за молодым командиром свою младшую сестру-гимназистку.
Вот тут-то и начинается история, узел которой так туго и ожесточённо затянут спорящими сторонами, что пытаться распутать его, даже в такой обширной книге, – затея абсолютно безнадёжная. Когда дело касается наследства, когда вскипают обиды отвергнутой женщины, сюжет любого, даже самого стройного, романа начинает раздваиваться, а потом троиться и т. д. И который из них подлинный, без экспертизы на ДНК понять совершенно невозможно.
Судя по многим свидетельствам и поступкам, Жуков был мужчиной пылким, влюбчивым. Даже в зрелые лета влюблялся, как мальчишка. А что уж говорить про неполных двадцать три, когда однажды, лёжа в лазарете, он открыл глаза и увидел над собой лицо девушки, которое мгновенно поразило его своей пригожестью и юной чистотой. После фронта, после крови, грязи, ужаса кавалерийских атак, после кромешных рубок, когда после взмаха сабли ты не понимаешь, жив или нет, после бессонных ночей на изнурительном марше и постоянного напряжения в ожидании вражеской пули тишина лазарета и голубые глаза «белой голубки» не могли не ранить сердце солдата.
Та любовь оказалась недолгой. Как, впрочем, и всё на войне.
В госпитале, как уже было сказано, Жукова снова свалил тиф. После выздоровления получил отпуск на родину.
На родину, в Полтаву, уехали и сёстры Волоховы.
Жизнь в Стрелковке протекала уныло. Вернувшись домой, Жуков уже через несколько дней не находил себе места. Скучно, тоскливо. Только Протва и окрестный лес радовали глаз, навевали воспоминания юности. Но где друзья и подружки той поры?
Народу в Стрелковке заметно поубавилось. Девчата вышли замуж, и мужья их увезли в другие деревни. Друзей детства и юности разметало ещё дальше, по всей стране. Кто был в Москве, кто на войне. Кто ещё несколько лет назад сгинул в Галиции, кто в Буковине, кто в Мазурских болотах, кто под Царицыном и Петроградом…
Отец совсем состарился, сгорбился. Но ещё тюкал своим отшлифованным до серебряного сияния молотком, чинил соседям изношенные сапоги. Смотрел на мир добрыми глазами. Мать, как и прежде, тянула воз и за бабу, и за мужика.
Зашёл к соседям Жуковым. Прочитал им письмо от их сына Пашки Жукова. Друг детства Пашка Жуков, с которым вместе уходил на Первую мировую, служил теперь в Красной армии. Георгий получил от него письмо, когда стояли под Царицыном. Берёг. Всюду возил с собой как частичку родины. Пашкины родители всплакнули, слушая его чтение.
