«Дорогой друг Георгий!»
Пашка писал грамотно, чисто, как учитель или эскадронный писарь. У него и в школе в Величкове всегда хорошие отметки были по письму.
«После твоего ухода в Красную армию почти все наши друзья и знакомые были призваны в армию. Мне опять не повезло. Вместо действующей армии меня послали в Воронежскую губернию с продотрядом выкачивать у кулаков хлеб. Конечно, это дело тоже нужное, но я солдат, умею воевать и думаю, что здесь мог бы вместо меня действовать тот, кто не прошёл хорошую школу войны. Но не об этом я хочу тебе написать.
Ты помнишь наши споры и разногласия по поводу эсеров. Я считал когда-то их друзьями народа, боровшимися с царизмом за интересы народа, в том числе и за интересы крестьян. Теперь я с тобой согласен. Это подлецы! Это не друзья народа, это друзья кулаков, организаторы всех антисоветских и бандитских действий.
На днях местные кулаки под руководством скрывавшегося эсера напали на охрану из нашего продотряда, сопровождавшую конный транспорт хлеба, и зверски с ней расправились. Они убили моего лучшего друга Колю Гаврилова. Он родом из-под Малоярославца. Другому моему приятелю, Семёну Иванишину, выкололи глаза, отрубили кисть правой руки и бросили на дороге. Сейчас он в тяжёлом состоянии. Гангрена, наверное, умрёт. Жаль парня, был красавец и удалой плясун. Мы решили в отряде крепко отомстить этой нечисти и воздать им должное, да так, чтобы запомнили на всю жизнь.
Твой друг Павел».
Письмо Пашки – сплошная ненависть. С такой же ненавистью они сошлись с офицерским полком в рукопашную между Заплавной и Ахтубой…
Жуков долго думал, читать Пашкиным родителям его письмо или нет. Но когда узнал, что писем от сына они давно не получали, решил прочитать.
Пашка сетовал на то, что ему, солдату, в то время, когда идёт война, приходится заниматься тем, чем должны заниматься чиновники или милиция. Но тебя же, друг мой Пашка, всегда в наших спорах больше всего волновала земля, жизнь твоих родителей и земляков. Вот тебя судьба и заставила заниматься хлебом. Так думал Жуков, выходя из соседского дома.
Стоял тихий вечер. Утомившаяся за день Стрелковка потихоньку засыпала. Не слышно уже было ни топора, ни коровьего мыка. Даже собаки затихли. Только на «пятачке» у реки весело играла гармонь. Играл хороший гармонист, чувствовалась рука Лёшки Колотырного. Но идти туда не хотелось, и Егор пошёл домой.
В 1922 году Жуков узнает о горькой судьбе Павла. Друг детства погибнет на Тамбовщине в бою с повстанцами.
Гражданская война – жестокая война. Прошедшие Первую мировую и представить себе не могли, что подобная жестокость возможна. Брат идёт на брата, сын на отца. В стране всё разлаживается. И экономика, и транспорт, и сельское хозяйство, и нравственные скрепы в обществе. Хаос проникает и в каждого человека в отдельности. В какой-то момент мерилом любви и ненависти становится хлеб. Обратная сторона хлеба – голод. Перед лицом голода границы жестокости и милосердия размываются, а порой и вовсе исчезают, и это кажется оправданным…
Удивительное дело: они, солдаты Первой мировой, а теперь и Гражданской, по-прежнему оставались крестьянскими детьми, сынами деревни, и их душа болела прежде всего о родине, о своих близких, о земляках. Они твёрдо знали, за что и за кого они воевали и умирали. Эту уверенность дали им большевики.
Отпуск пролетел быстро. Жуков явился в военкомат. Попросился, чтобы направили в действующую армию. Но медицинскую комиссию не прошёл – слаб физически, организм полностью ещё не восстановился. Жуков начал настаивать. Синдром старого солдата: на войну снова и непреодолимо тянуло.
