Судя по самым высоким эпитетам в воспоминаниях, Тухачевский произвёл на молодого командира эскадрона сильное впечатление. Однако многие из этих эпитетов сразу, как только автор «Воспоминаний и размышлений» начинает ретроспективное инспектирование состояния войск Красной армии того периода, её вооружения, снаряжения и технического оснащения, как только приступает к серьёзному анализу просчётов и поражений, – все эти обязательные поклоны повисают в воздухе, превращаются в общие фразы. Писатель-фронтовик и биограф Жукова Владимир Карпов заметил эти несоответствия и зазоры: «Противоречия в оценках Жукова объясняются и цензурными барьерами, и усердием «доработчиков»». Но и сам Жуков в разговоре со своим биографом признался: «Книга воспоминаний наполовину не моя».
Признаться, цитируя куски из «Воспоминаний и размышлений», порой трудно определить, чьему авторству принадлежит это место.
Тем не менее так или иначе Жуков назвал имена главных героев трагедии на Тамбовщине, в Воронежской и Саратовской губерниях: Ленина, Тухачевского, Антонова-Овсеенко, Уборевича, Котовского. Командир 14-й кавалерийской бригады Милонов упомянут скромно, в густой тени ярких личностей тамбовской войны. Пожалуй, только Дзержинский и Склянский остались за пределами его воспоминаний этого периода.
Строевых солдат и полевых командиров, прошедших уже две войны, не могли не коробить, не вызывать внутреннего протеста приказы вроде изданного 11 июня 1921 года всё тем же «демоном Гражданской войны»[16] Тухачевским:
«1. Граждан, отказывающихся называть своё имя, расстреливать на месте без суда.
2. В селениях, в которых скрывается оружие, властью уполиткомиссии или райполиткомиссии объявлять приговор об изъятии заложников и расстреливать таковых в случае несдачи оружия.
3. В случае нахождения спрятанного оружия расстреливать на месте без суда старшего работника в семье.
4. Семья, в доме которой укрылся бандит, подлежит аресту и высылке из губернии, имущество её конфискуется, старший работник в этой семье расстреливается без суда.
5. Семьи, укрывающие членов семьи или имущество бандитов, рассматривать как бандитов, и старшего работника этой семьи расстреливать на месте без суда.
6. В случае бегства семьи бандита имущество таковой распределять между верными Советской власти крестьянами, а оставленные дома сжигать или разбирать.
7. Настоящий приказ проводить в жизнь сурово и беспощадно»[17].
Этот приказ Тухачевский отдал сразу по прибытии в армейскую группу на Тамбовщину. Так что настроение в частях во время визита в 14-ю кавбригаду командующего, возможно, и интересовало. Но вот то, каково оно «у населения», вряд ли. После такого приказа, положенного в основу всех действий войск в отношении повстанцев и их возможных союзников, о какой «полезной работе», проводимой кавалеристами отдельной бригады «среди местных жителей», можно было говорить? Если что и интересовало Тухачевского в кавбригаде, так это то, насколько буквально будут выполнять кавалеристы его приказ, который, с точки зрения современного человека, явно носит черты геноцида.
Таким образом, осмелюсь предположить, что эти пафосные характеристики о «гиганте военной мысли», столь несвойственные суровому и сдержанному стилю маршала, «доработали» те, кто головой и погоном отвечал по разным ведомствам – от КГБ до Генштаба и Главного политического управления – за «качество», то есть политическое и идеологическое соответствие мемуаров маршала генеральной линии партии и правительства. А Тамбовское восстание в те года однозначно трактовалось как контрреволюционное выступление левых эсеров, затаившихся белогвардейцев, кулаков и прочих врагов Советской власти.
И вот ещё о тамбовском «газовщике» Тухачевском, в тех же «Воспоминаниях и размышлениях»: «Умный, широко образованный профессиональный военный, он великолепно разбирался как в области тактики, так и в стратегических вопросах. М. Н. Тухачевский хорошо понимал роль различных видов наших вооружённых сил в современных войнах и умел творчески подойти к любой проблеме…»
Если же иметь в виду ещё одну цитату из приказа Тухачевского, то слова Жукова вольно или невольно наполняются чудовищной иронией. Вот она, эта цитата: «Без расстрелов ничего не получается. Расстрелы в одном селении на другое не действуют, пока в них не будет проведена такая же мера».
Судьба порой вручает солдату меч карателя, не спрашивая о том, способен ли он испить и сию чашу. Приказали – иди. Карателями были и Кутузов, и Суворов. Но, исполняя и эту неблагодарную миссию, они оставались всё же солдатами. А в зверя можно было превратиться и на фронте, защищая своё Отечество.
Любая война, а тем более гражданская, – не место для проявления благородства и человеколюбия. Но пределы жестокости существуют. Стороны, о чём свидетельствуют документы, не щадили ни своих противников, ни самих себя.
