Курсы двадцатых годов были серьёзной и большой школой для тех, кому выпало их вовремя окончить. Руководили ими, как правило, герои Гражданской войны, командиры крупных соединений с огромным боевым опытом и высоким авторитетом не только в войсках, но и в обществе. Их любили и почитали примерно так, как любили советских космонавтов в 1960–1970-х годах прошлого века. Преподавателями и профессорами были «военспецы» из «бывших». Знания, которые получали краскомы на курсах повышения, зачастую превосходили по своему качественному уровню курс Военной академии им. М. В. Фрунзе периода конца тридцатых годов, когда в войсках и военных учебных заведениях прошла тотальная чистка и одних «военспецов» уволили из кадров РККА, а других расстреляли. Тогда кафедры заняли люди зачастую малообразованные, недостаточно владеющие педагогическими навыками и военными знаниями, что, конечно же, резко снизило качество выпускников.
Начальником ленинградских курсов в то время был легендарный Виталий Маркович Примаков, трижды награжденный высшим орденом Красного Знамени. Вскоре Примаков отбыл в секретную и ответственную командировку в Китай, и его сменил «военспец» Михаил Александрович Баторский. Бывший полковник старой армии, генштабист, он опытной рукой сразу же перестроил работу курсов, направил учебный процесс в более рациональное русло, наполнил его высокой военной культурой. По его распоряжению была образована особая группа, в которую были включены двадцать пять командиров полков.
На курсах по усовершенствованию высшего начсостава.
Москва, 1929–1930 гг.
[Из открытых источников]
Состав особой группы был не просто сильны, а сильнейшим. Кроме уже упомянутых К. К. Рокоссовского, А. И. Ерёменко, И. Х. Баграмяна, в неё входили будущие танковые генералы П. Л. Романенко, М. И. Савельев; Д. И. Густешов, командовавший во время Великой Отечественной войны 5-м кавалерийским корпусом и закончивший её заместителем командира 9-го гвардейского корпуса; А. Г. Никитин, с которым Жуков встретится зимой 1941 года в Подмосковье, когда тот будет служить в штабе 49-й армии в должности заместителя командующего; С. П. Синяков, прекрасный кавалерист, которого Жуков неожиданно обнаружит в 1939 году на Халхин-Голе в списке лётчиков, прибывших на усиление воздушной группировки, – Сергей Павлович из кавалерии перейдёт в авиацию, в Маньчжурии будет поддерживать с воздуха действия 1-й армейской группы, войну закончит генерал-лейтенантом авиации в Берлине.
Это была действительно особая группа. Возможно, во всей истории кавалерийских курсов. Четверо будущих Маршалов Советского Союза, четверо командующих войсками фронтов.
Иван Христофорович Баграмян те ленинградские дни вспоминал почти с восторгом: «Мы были молоды, и вполне естественно, кроме учёбы, нам хотелось иногда и развлечься, и погулять, что мы и делали: уходили в город, иногда ужинали в ресторане, иногда ходили в театры. Жуков редко принимал участие в наших походах, он сидел над книгами, исследовал операции Первой мировой войны и других войн…»[29]
И ещё: «Георгий Константинович Жуков среди слушателей нашей группы считался одним из самых способных. Он уже тогда отличался не только ярко выраженными волевыми качествами, но и особой оригинальностью мышления. На занятиях по тактике конницы Жуков не раз удивлял нас какой-нибудь неожиданностью. Решения Георгия Константиновича всегда вызывали наибольшие споры, и ему обычно удавалось с большой логичностью отстоять свои взгляды»[30].
Константин Константинович Рокоссовский вспоминал такую картину: «Жуков, как никто, отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату – всё ползает по карте, разложенной на полу. Уже тогда дело, долг для него были превыше всего»[31].
Оба, и Жуков, и Рокоссовский, с подачи одного из преподавателей открыли для себя мир военной теории Карла фон Клаузевица. Жуков вспоминал потом, как Рокоссовский заучивал наизусть, буквально вбивал в память, как таблицу умножения, главные постулаты этого гениального германца. Один из этих постулатов восхищал их своей обескураживающей точностью: «Военное дело просто и вполне доступно здравому уму человека. Но воевать сложно». Это было особенно понятно им, уже успевшим повоевать.
Рокоссовский прибыл на курсы из Даурии с двумя орденами Красного Знамени. В Ленинграде состоялось первое их знакомство. Потом судьба часто будет сводить их и разводить.
Молодым выпускникам Высшей кавалерийской школы предстояло разъехаться по своим гарнизонам и полкам, чтобы с новыми силами и знаниями взяться за боевую учёбу, а тем временем на полигоны уже выезжали танки и танкетки, бронемашины и артиллерийские тягачи. Они уже затаптывали на дорогах и в поле следы конских копыт, коренным образом меняли не только тактические приёмы, но и военные доктрины. Моторы, одетые в броню, теснили кавалерию, вытесняли её из современной истории вооружённых сил. Так что очень скоро многие однокашники Жукова уйдут в другие рода войск. Да и сам он распрощается с седлом и шашкой.
Но приёмы стремительных конных атак им пригодятся ещё не раз.
