«Ленинград. 19.10.24.
Здравствуй, милый Шурёнок!
…Вчера, 18.10. закончил последний экзамен, всего держал по семи предметам. Результат следующий: 1-е место по общей тактике «отлично», 2-е по тактике конницы «хорошо», по политграмоте «удовлетворительно», по стрелковому «отлично», по езде «хорошо». Как видишь, Шурик, отметки приятные, и не каждый может это сделать, да и мне легко не далось. С 16.10 по 18-е, т. е. 12 дней, работал по 18 и по 20 часов, имея определённую цель. Правда, на состоянии отозвалось, начались головные боли, ввалились глаза. Но теперь до 1 ноября буду отдыхать и слегка работать. Сегодня, например, был в городе (с экскурсией). Осмотрел дворец, где жили Александр III и Мария Ф. Во дворце всё сохранилось как было, роскошь, которую пришлось осмотреть, описать очень трудно. Кроме того, был в Зимнем дворце, где жил Николай II с семейством. Зимний дворец ещё более шикарен и по объёму, и по вкусу. Город очень красив, особенно Невский проспект, но обезображен наводнением, так как все мостовые ещё ремонтируются, и говорят, что в 15 ноября город приведут в нормальный вид…
Кружковая работа, Шурик, у нас уже началась. Езда с 22.10 по 2 часа в день, а остальные занятия начнутся с 1.11. Пока до свидания, милый Шурик, целую тебя, твой Жорж».
Ленинградское письмо жене содержит любопытнейший штрих. Сообщая «милому Шурёнку» о своих успехах, Жуков как бы между прочим говорит, что он первый в группе по общей тактике. Ему не столько важны оценка «отлично», сколько первенство среди курсантов. А ведь среди них были И. Х. Баграмян, А. И. Ерёменко, К. К. Рокоссовский, другие красные командиры, и амбиций, и военного опыта у них было не меньше. Родовая, природная пилихинская черта – быть первым среди равных. Эта неутолимая жажда первенства, первенства в том деле, которое либо ты избрал, либо оно избрало тебя, – она и приведёт Жукова в Берлин командующим войсками фронта, нацеленного на «логово», и сделает его в памяти людей не просто победителем, а Маршалом Победы. Первым среди командующих фронтами. Первым среди равных. Единственным.
Память – и человека, и целого народа – избирательна. Память нематериальна. Но она живая. И в ней всегда происходят некие процессы, свойственные живой материи. Она может что-то из пережитого, из реально происходившего два или три поколения назад приподнять, возвеличить, а что-то притенить, а порой истончить до почти полного исчезновения. И ничего, почти ничего с этим поделать нельзя. Память в этом случае действует по своему усмотрению, по своей неведомой нам логике, о которой нам остаётся только рассуждать. И рассуждать по большей части вслед, задним числом. Порою память поступает ещё более деспотично: она отдаёт некоторые события и имена в область легенд, и там никакая историческая наука с её архивами, документами и умниками-учёными уже не властвуют. Там царит народная молва. Иногда она отдаёт туда, в ту возвышенную область, не всего человека, а только часть его, героическую часть. Она бы, может, и отдала всего, да весь не помещается, не проходит в иголочное ушко – грехи не пускают. Хотя, с другой-то стороны, берут туда и с грехами…
Первую дочь Жукову, родила Александра Диевна. Произошло это в начале 1928 года. Потом – в 1929 году – родила Мария Николаевна Волохова. И тоже девочку. Её назвали Маргаритой.
Однако оставим на время женщин Жукова и вернёмся к его службе.
