– Чан Чон, бывший губернатор Сувона, соберёт четыре тысячи солдат вместе с военным чиновником Пак Ёнмуном. А вы, генерал… – Пак перевёл взгляд на мужчину средних лет со строгим, смуглым, обветренным лицом. – Ван определил вас в столичную конюшню, куда ежедневно отправляют на службу пять тысяч солдат. И есть другие генералы, которых вы могли бы завербовать. Тогда мы легко сформируем не самую большую, но вполне приличную армию.
Бледные, бескровные лица чиновников отражали страх и неуверенность. Наконец один из них сказал вслух то, о чём думали все:
– Предпринимать переворот имеет смысл лишь в том случае, если шансы на успех значительно перевешивают риск поражения… Каков наш план?
Явышла на улицу, и меня окружили сладкий аромат и смех
– Ты совсем не похожа на сестру.
Я вздрогнула. Передо мной стоял Опарыш.
– Мне сказали, что ты племянница чиновника Чхве. Сестра Суён.
Я прищурилась.
– Зачем вы здесь?
– В каком смысле?
– Уверена, судьба народа вам безразлична.
Он ухмыльнулся.
– Похоже, ты успела составить обо мне своё мнение, хотя мы никогда с тобой не виделись. Или я ошибаюсь?
– Виделись, – с отвращением процедила я. – В моих кошмарах.
Он хохотнул и подкрался ближе, глядя на меня сверху вниз.
– Странная ты девчонка, но в суждениях не ошиблась. Мне плевать на народ. Но разве кого-то из тех, кто пришёл на эту встречу, заботят обычные люди?
Я нахмурилась.
– Конечно!
Опарыш посмотрел на меня с наигранным сочувствием.
– Дитя, ты и впрямь веришь в слова заместителя командира? В то, что для него важна…
– Что ж, может, он делает это не ради людей, но ради сестры…
– Сестры, сестры, сестры, – насмешливо повторил Опарыш. – Да, ради той старухи. Пак лишь прикрывается горем, как оправданием для…
Он огляделся. Мы стояли на краю террасы, далеко от других посетителей, но Опарыш всё равно не решился говорить прямо.
– …для Великого События и как возможностью подчеркнуть порочность и жестокость сама знаешь кого. На самом деле заместитель командира и его ближайшие друзья боятся следующими попасть под горячую руку. А другие злятся на то, что с них берут высокие налоги. Ну а чиновники вроде меня? Когда одна лошадь вот-вот сорвётся с утёса, не разумнее ли пересесть на вторую? К тому же нас обещали щедро вознаградить. Тебе интересно, что я для себя попросил?
Он выдержал паузу и ухмыльнулся.
– Твою сестру.
Внутри у меня всё похолодело, но я отогнала чувство страха.
– Заместитель командира обещал освободить девушек.
– Правда? Мне он сказал другое. Твою сестру он обещал вернуть в семью, всё так, но я ещё веду переговоры. Видишь ли, меня зовут Ву Саён, я чиновник первого ранга в Хансонбу. Ты хоть знаешь, что это такое? Это ведомство, которое занимается всеми делами столицы. У меня огромное влияние среди множества государственных чиновников… Для лидеров заговора я
Я больше не могла это слушать.
– Дядя ни за что не позволит вам её забрать.
– Твой дядя? Который предал твоих родителей?
Я застыла от потрясения и с трудом произнесла:
– О чём вы?
– При дворе об этом все знают. Он целое представление разыграл. Пал ниц перед троном, когда ван понизил его до девятого ранга. Чхве тогда не выдержал унижения и выпалил, что муж его сестры был во дворце, когда казнили свергнутую королеву Юн. Твой отец умолял держать это в тайне, но Чхве сказал, что лишь виновные хранят свои секреты годами. А с тех пор прошло двадцать лет. Ван обещал повысить Чхве в награду за эти сведения, но не выполнил обещания. Видишь, твой дядя уже предал однажды твою семью ради статуса. И вполне способен сделать это снова.
Казалось, мир вокруг меня погрузился во тьму. Я почувствовала себя совсем одинокой.
– Я вам не верю. Не верю ни единому вашему слову, – прошипела я, пытаясь сама себя убедить, и тут же бросилась прочь.
Я пересекла террасу, продираясь через толпу, и ещё долго бежала, пока не начала задыхаться. Столица осталась позади, и передо мной тянулась безлюдная тропа, красная под светом умирающего солнца.
Я сильно устала, но лишь ускорила шаг, стремясь поговорить с Юль и спросить её мнения. Правду ли сказал Опарыш? Или пытался ввести меня в заблуждение? Гостиница была совсем недалеко, в получасе пешком через лес. Надо мной шуршала листва, и в голове кружились воспоминания. Частые визиты моего дяди, его близкая дружба с моим отцом, их откровенные беседы, приглушённые решётчатыми дверьми. Я спешила вперёд по лесной тропе, пока меня не остановила внезапная мысль.
В памяти всплыла дядина бурная радость, когда он говорил о моём будущем, и его слова, тогда показавшиеся мне странными, теперь обрели леденящий кровь смысл.
Моё разбитое прошлое обрело очертания. Родителей предали не случайные знакомые, не чужие им люди, а
