— Пообщаться на твоем же языке, — хмыкнул Ванька, не чувствуя и крупицы веселья. — Ну знаешь, как мужчина с мужчиной. И так, чтобы Саф не узнала. Она, представь себе, до сих пор верит в твою порядочность. Поэтому давай оставим нашу с тобой аморальность за закрытой дверью. Я хочу тебе рассказать о твоей жене то, о чем ты не имеешь понятия. То, что она тебе никогда не рассказывала.
Новийский на мгновение оскалился и шумно втянул носом воздух, но промолчал. Да и что тут скажешь, если жена скрывала от тебя правду, которую сообщила любовнику?
После этого Ванька достал из подмышки папку и положил ее на стол перед Новийским.
— Открывай, — велел насмешливо и дождался, когда Сергей подчинится. На мгновение на его лице промелькнуло какое-то чувство, но быстро исчезло. — Не так давно она пришла ко мне домой и сказала, что после развода хочет опубликовать вот это. Не хотела вредить твоей карьере, собиралась дождаться безопасного момента, но начала колебаться из-за сына и реакции Илоны. Я отобрал у Саф папку и велел забыть обо всяких глупостях, не вредить ребенку, тогда она рассказала, что не знает, сможет ли оставить эту историю в прошлом. Что возила в коляске сына пистолет, чтобы застрелить Петра, если увидит. Ты жил с ней под одной крышей, ты это знал? Ты знал, что твой ребенок в опасности? Что достанет она пистолет, рука дрогнет, и все? Куда там, ты ни хрена не замечал, кроме себя любимого!
Ванька сорвался на крик и одернул себя. Так он делу не поможет. Новийский ничего не говорил, просто листал бумаги. То, что он слышал слова Ивана выдавали только ходящие желваки на щеках.
— К черту. Важно другое. Если ты отберешь у Ульяны сына, то будешь себя ненавидеть за это. И он будет тебя ненавидеть. А тем более она. Ты разрушишь все. На тебя мне плевать, политик, но твои близкие мне дороги. Поэтому я помогу тебе принять правильное решение ради них и тебя самого. Ты вернешь Алексея Саф, или все эти материалы окажутся в газетах завтра же. Как видишь, тут даже наброски статей имеются, дело пойдет очень быстро. Я договорился с человеком, который в случае твоего отказа вышлет материалы прямо в редакцию Зарьяны. Не выполнишь мое требование, и она опубликует их у себя, а затем раскидает по всем более-менее независимым редакциям. Я об этом позабочусь. Понадобится — расклею физиономии этих твоих друзей на автобусных остановках. Посмотрим, как папа Петра на это отреагирует. Ты, конечно, можешь так же оперативно среагировать, как в прошлый раз и попытаться заткнуть всем рты, а то и похуже, но мои знакомые ребята уже присматривают за Зарьяной. А я собираюсь прилипнуть к тебе как тень до тех самых пор, пока ты не передашь ребенка Саф.
Ванька закончил говорить, и в кабинете на несколько секунд повисла гнетущая тишина. А потом раздался громкий, но невеселый смех Новийского.
— И как я до этого дожил? Всего лишь хотел, чтобы не пострадала моя семья и друзья, а в итоге был признан чуть ли не главным мафиози всея Руси. Сначала жена заявила, что я ужасный человек, а потом ее любовник пришел шантажировать меня, обзывая чудовищем и намекая на наемных убийц. Чудесно, Гордеев, чудесно. Как думаешь, если я сейчас уйду с работы и как следует напьюсь, ты не воспримешь это как тайный сигнал для воображаемого экстремиста?
— Зависит от обстоятельств. Но я в любом случае буду сидеть рядом и портить тебе удовольствие.
— Вряд ли. Я буду весь день размышлять, на чем проколешься с Ульяной ты, и мне будет приятно.
Ванька промолчал. Проколется? Саф и без этого не хотела с ним быть. С Новийским хотела, а его — Ваньку — оставила. Проще всего было бы обвинить во всем неудачный брак, но Гордеев не обольщался. Должно было существовать что- то еще. Возможно, что-то из прошлого.
Направляясь вслед за политиком в бар, он мысленно чертыхался и внимательно следил. Новийский якобы сдулся, и весь покладистый, смирившийся, но бумаги перед уходом уничтожить не забыл. Расчетливая сволочь. Он сел за барную стойку и заказал чистый виски. Утром в этом заведении было пусто, и Ванька почувствовал себя вдвойне глупо. В десять утра в баре, и не трезвый, но и застегнутый на все пуговицы… Вздохнув, решил, что с официозом перебор и стянул с шеи галстук. Хоть так.
— Налейте любовнику моей жены рома, — неожиданно распорядился Новийский, заставляя Ивана напрячься.
Бармен присвистнул и по очереди посмотрел на каждого. Очень заинтересованно, будто сравнивая. Ванька скривился и огрызнулся:
— Я не пью при исполнении.
А выбор напитка его насторожил. Откуда Новийскому знать предпочтения Ивана в выпивке?
— Сделайте, я плачу, — меланхолично махнул Новийский.
Бармен пожал плечами, быстро налил напиток в стакан и толкнул тот вдоль стойки Ваньке.
— И что это значит?
— Не отказывайся, тебе понадобится, — сказал Новийский и, устремив взгляд на полки с алкоголем вдруг сказал: — Шесть лет назад твой отец предлагал мне свое место, причем очень настойчиво. Я не мог понять причину, но потом узнал: у него рак. Вряд ли ему осталось много.
