— Как и договаривались, ты можешь остаться в квартире. Я уже снял номер в отеле. Перед отъездом попрощаюсь с сыном, — сказал он отрывисто и быстрым шагом направился к выходу из парка.
А Ульяна задрала голову, подставляя лицо лучам пробивающегося сквозь листву солнца. Вряд ли все могло закончиться для нее более удачно. Ей должно было быть радостно, но вместо этого ощущалось… облегчение. Радость придет после.
За Лешку Уля почти не волновалась. Он маленький, привыкнет, забудет плохое. Сама Уля бы ни за что не отказалась от папы, который будет прилетать из столицы, как волшебник в голубом вертолете, забирать его на время, показывать красивые местечки и катать на лошадях. Из Новийского определенно выйдет отличный папа на расстоянии, если, конечно, они не разругаются в пух и прах. Уля и Лешка привыкнут, обязательно привыкнут. И все у них сложится хорошо.
Так твердил Ульяне разум, но на душе было редкостно погано. Потому что не все вопросы были решены. Ей следовало извиниться.
Утром Иван Гордеев полагал, что обязательно придет посмотреть на счастливое воссоединение Ульяны с сыном. Незаметно, конечно, чтобы она не увидела. Но после новости Новийского об отце, у него началась аллергия на чужое счастье. Он потерял Саф, бизнес и, видимо, отца. Он раньше не понимал выражения «зол на весь мир», но теперь с ним происходило именно это.
Пусть Ванька с отцом не общался, но ощущал его присутствие тенью за своей спиной. Он не один раз называл фамилию «Гордеев», видел на лицах людей узнавание и, несмотря ни на что, гордился. Не будь этот человек его отцом, Ванька бы им восхищался. Талантливый юрист, прирожденный бизнесмен и редкий проныра, такого помимо воли начнешь уважать. Просто плохой отец. Но и Ванька больше не ребенок, ему не нужно завязывать шнурки. Не проще ли было бы отказаться от роли его сына и попытаться стать кем-то другим? Теперь уж поздно сожалеть.
— Какой сюрприз. Чем обязан? — проговорил его старик, увидев Ивана на парковке около машины.
Ванька молча оценивал отца и ужасался. Пару раз он видел фото своего старика в газетах, но в реальности картина оказалась иной. Гордеев-старший не просто поседел и приобрел пару десятков морщин, он… сдулся. Тот стержень, который заставлял отца держать спину ровно и всегда отвечать ударом на удар, будто испарился. Его было попросту не узнать.
— У тебя рак? — в лоб спросил Иван.
— Час от часу не легче. — Гордеев-старший скривился и досадливо цокнул языком.
— Ты пришел обняться на прощание?
— Почти. Пришел пригласить тебя выпить.
Гордееву-старшему это явно не понравилось. Он несколько секунд молча смотрел на сына, и за это время Иван понял, что заблуждался. Болезнь могла сломить тело, но не волю этого человека. Ванька буквально увидел момент, когда отец решил ответить отказом.
— Я надеялся, что ты изменился, но ты все такой же сентиментальный сопляк.
Раньше это очень обидело бы Ивана, но не теперь. Не после того, как он увидел изнанку жизни людей, не умеющих признавать собственную неправоту.
— Что ж, я горжусь тем, что я сентиментальный сопляк, — пожал он плечами. — И лучше выслушаю кучу оскорблений, чем буду жить, зная, что не попытался помириться с отцом под конец его жизни. Я изменился. Просто я не стал черствым ублюдком вроде Новийского, каким меня хотел видеть ты. К слову, ты и сам не сильно поменялся. Все еще считаешь недостойным со мной выпить, — сказал и, не сдержавшись, сплюнул.
В ответ на это заявление Гордеев-старший поджал губы и двинулся к машине. Ванька расценил это как добрый знак и просто последовал примеру отца.
— Что там с Сафроновой и ее ребенком?
— Если Новийский не соврал, то вернет ей мальчишку уже сегодня, — лаконично ответил Иван. Он старался сказать это максимально нейтрально, но, видно, не удалось.
— Звучит так, будто вы не общаетесь, — заметил отец, заводя машину.
— И не без причины.
Острый взгляд заставил Ваньку отвернуться. Ему не нужна была ни жалость, ни новые обвинения.
— С женщинами работает то же самое правило, что со всем остальным. Хочешь — добивайся. А если не можешь и опускаешь руки — значит, не больно тебе это нужно.
В очередной раз припечатав сына истиной, Гордеев-старший вырулил с парковки и влился в поток машин.
Только они отъехали, как на телефон упало сообщение от Ульяны. Она что-то говорила о том, что хочет увидеться, есть новости. Знал он, какие у нее новости. А вот разговаривать не слишком хотел. Не то настроение. Отложил телефон, решил не отвечать. Не мстил, просто не находил сил выяснять отношения еще и с ней, а в его настроении все свелось бы именно к этому. Плюс, было несколько неловко из- за фингала, который поставил ему Новийский. Ване неожиданно не понравилась мысль рассказать Ульяне, что он позволил ее политику съездить себе по морде.
