Я привыкла делиться с Лоной любыми мыслями. Только самые мрачные и депрессивные оставляла при себе. Теперь же, когда у нас появился Петр и целый круг запретных тем, я оказалась связана по рукам и ногам. Сергей, как друг бойфренда сестры, тоже попал в группу риска, и само как-то вышло, что говорить о нем я перестала. «ГорЭншуранс» тоже жил своей жизнью, все больше от меня отдаляясь. Прошло всего ничего времени, как единственным по-настоящему сближающим нас человечком был Алеша. Мой белобрысый сынишка с не проходящими синяками на лбу.
Но хуже всего, что поговорить с Илоной я хотела… об Илоне. В моей жизни, где наибольшей проблемой было не пропустить момент, когда Алешка опрокинет на себя стул, не существовало ничего более страшного. Мама о Петре даже не слушала. Красивый мужчина? В ЗАГС! Сергей мои опасения разделял в полной мере, но все разговоры с ним сводились к простой истине: ты не поможешь человеку, который сам не хочет себе помочь. Оставался Ванька. Его позиция мало отличалась от той, что занял Новийский, но он готов был слушать, а Петр не являлся его другом.
С момента открытия охранного агентства прошло около полугода, и стало понятно, что у Ваньки и Зои сложилось неплохое партнерство. Она отвечала за заказы и подбор персонала, а Гордеев отлично справлялся с привлечением финансирования, вниманием и прочими моментами, которые ему были знакомы благодаря данному отцом образованию. Он не кичился достигнутым, но дела шли неплохо, и это чувствовалось. В нем появилась какая-то необъяснимая уверенность в правильности выбранного пути. Он уже начал возвращаться к жизни, в которой есть место не только работе, но и другим вещам. Например, прогулкам со скучающей декретницей и ее дьяволенком.
В тот день он привычно рассказывал мне о делах, но я не могла сосредоточиться. Беспокойство достигло предела: накануне заметила на запястьях Илоны содранную кожу. Она смутилась и спрятала руки, но я поняла, что это след от наручников. Это означало простую вещь: обычный секс капитану наскучил, и сестра решила поступиться принципами, дабы вернуть отношениям искру. Когда я на это намекнула, мне в ответ прилетело весьма болезненное заявление: такой ханже, как я, не понять. Нарушила молчанку? Получай, Саф. И вторую щеку не забудь подставить!
— Ты где? — заметил мое отсутствие Ванька.
— Мне нужно, чтобы ты меня выслушал, — выпалила, даже не став делать вид, что не ждала своей очереди высказаться.
— Валяй, — кивнул.
Опасаясь, что не сдержусь, повышу голос и разбужу едва заснувшего Алешку, я откатила коляску на пару шагов и вернулась к другу.
— Вань, Лона чудит, — призналась я. — Она спит с ужасным человеком и отказывается это понимать. Даже не говорит об этом! Я…
— Постой, разве этот ужасный человек не был свидетелем Новийского на свадьбе? — удивился Ванька. — Он же его друг.
— А друг Сергея не может быть отвратительным человеком? — поинтересовалась я ехидно.
— Да как по мне, и Новийский не очень, но ты считаешь его святым, — пожал плечами извечный антагонист моего мужа.
Я лишь нахмурилась, но сын пошел дальше: словно почувствовав адресованный папочке негатив, разразился громким ревом.
— Получил? — позлорадствовала я и вернулась к коляске. А ведь так надеялась, что не придется ее качать хоть пять минуток!
— Леха, тебе больше года, а ты все рыдаешь. Как девчонка, ей богу, — пожурил Ванька.
Сын прислушался, на мгновение замолк, а потом заорал еще громче. Сравнение с девчонкой пришлось ему не по вкусу. Пришлось срочно доставать сына из коляски и качать на руках.
— Так что с Лоной? — не отступился Ванька.
— Я видела на ее теле синяки.
Секунд на пять Ванька задумался, а потом решил уточнить:
— В смысле синяки или, — многозначительно поиграл бровями, — синяки.
— Второе, — призналась, поморщившись. — Я понимаю, что это ничего не значит, что у всех подход к, — покосилась на сына, — этому вопросу разный, но Петр это Петр. Он же…
Я снова покосилась на ребенка и представила, что мне скажет Сергей, если первым словом нашего ребенка будет «кобель». В принципе, конечно, это и мой сын, а значит невинного лексикона от него ожидать бессмысленно, но хоть не с пеленок!
Алешка, тем временем, ухитрился содрать варежку и засунуть палец в рот. Поскольку у меня свободных рук на нашлось, пришлось подключаться Ваньке. Прохожие на нас умиленно покосились, а я вздохнула. Еще месяц, на улице установилась бы теплая погода, необходимость в шапках отпала, а нас бы перестали принимать за семью. Ведь Алешка — светловолосый одуван, совсем как Сергей в детстве, в то время как мы с Ванькой оба темноволосые. Я очень ждала этого момента. Уверена, от комментариев по типу «какой у вас чудесный малыш» было неловко не только мне.
— Ты думаешь, он может причинить Лоне вред?
— Я не знаю. Просто мне кажется это… неправильным. Будто то, что изначально сближает людей, окончательно наскучило, и в ход пошли ухищрения.
Губы Ваньки сами собой расползлись в многозначительную ухмылку, я же поморщилась.
