После этого Ванька сам перелистнул несколько страниц из папки и показал мне фото девушки. Один из снимков бытовой, видимо, с просторов сети, второй — из особняка. Знойная брюнетка с фигурой, о какой можно только мечтать. Все при ней. Пластика, вероятнее всего, тоже, но какая разница?
— Знакомься, это новая Илона, — скромно пояснил Ванька. — Зовут Жанна. Петр выбирает ее каждый раз на протяжении последних двух месяцев. Ее и еще пару девочек. Их — меняет. Иногда по-дружески делится богатством с друзьями. Кстати, последних у него там хватает.
Я сидела в полном ступоре, даже не знала, что сказать. Но Ванька не ждал никакой реакции. Просто продолжил:
— С одной из «сменных» девочек я поговорил. Она была обдолбанная, свое подставное имя вспомнила со второго раза, но капитана опознала легко. Сказала, что он любит, когда жестко, а поэтому почти никогда не остается с девочками наедине. Боится, что снесет крышу.
А с моей сестрой, значит… или не значит? Что еще позволяла ему Лона кроме наручников? Воображение услужливо нарисовало мне такую картинку, что затошнило. Я не выдержала, схватила Алешку и попыталась запихать его в кенгуру, но руки не слушались. Ваньке пришлось подняться и помочь мне.
— Саф, это не значит…
— Мне нужно время, чтобы успокоиться, — невежливо перебила я друга. — Я не могу сейчас это обсуждать.
Ванька смерил меня опасливым взглядом, будто боялся, что я могу наделать глупостей.
— Папку возьми, — напомнил он, когда я бросилась к дверям. — Почитаешь. Ты захочешь почитать.
Я поколебалась, не желая касаться этой гадости, но не зря же Ванька рисковал задницей. Я схватила папку и вылетела на улицу кометой. О том, что нужно было поблагодарить Ваньку или хотя бы попрощаться, я даже не вспомнила. В голове билась всего одна мысль: надо запереть сестру в квартире, а еще лучше — приковать к батарее. Наручниками, например. Ей ведь так нравится это щекочущее ощущение опасности, неправильности! Риск, адреналин. Гребаная каскадерка. Молодец, девочка, продолжай в том же духе! Интересно, не будь Лона сестрой жены Сергея, мы бы вообще нашли то, что осталось от нее после секс-игрищ с участием блистательного капитана?
Внезапно я четко осознала, кого мне напоминает Петр Днепров. Одного небезызвестного юношу, который продал душу за право оставаться всегда молодым и прекрасным, скатываясь все глубже и глубже в бездну.
В последний раз взглянув на папку сунула ее в бардачок машины в полной уверенности, что там она и останется.
Разумеется, папку я вытащила из бардачка уже на следующий день рано утром. Проследила в окошко за тем, чтобы Сергей уехал и поскакала по лестнице вниз к машине. Пока Алеша жевал свою кашу, я вчитывалась в тайную жизнь Петра и все удивлялась.
О том, куда деть эту папку потом, я как-то не думала. Только перед самым приездом Сергея сунула ее в боковой кармашек старого чемодана, который если куда и полетит, то только на помойку. Вариант мне показался идеальным: и данные под рукой, и в чемодан никто не полезет. Ага, совсем- совсем никто, кроме одного доморощенного террориста. Алексей вытащил папку на следующий день, причем прямо перед Сергеем. Благо, тот в своей жизни стольких папок навидался, что не придал значения.
Если бы не это, меня бы ждала хорошая выволочка, и, решив не рисковать семейным счастьем, я на следующий день поехала в общежитие прятать папку в старой, бесхозной комнате. Там могли появиться мама или Илона, но кому, в самом деле, понадобится лезть на пыльную антресоль?
Не знаю, как мама и Лона договорились об оплате коммуналки, но я в этом не участвовала. Они приезжали за квитанциями и, должно быть, появлялись на собраниях, но я об этом не знала и не хотела знать. Я ушла и закрыла дверь в прошлое. Как причудлива судьба, заставившая меня спрятать залог своего благополучия именно в этом месте.
Едва взглянув на дом, в котором прожила большую часть жизни, я почувствовала, как меня туда затягивает. Не в хорошем смысле. Воспоминания были так свежи и неприятны, будто я только утром покинула старую, неотапливаемую комнатушку с покрытыми плесенью обоями. Потребовалось собрать волю в кулак, чтобы переступить порог и подняться на второй этаж.
Комната еще больше обветшала: пол просел, дверь разбухла от сырости и еле открылась, а на одном из грязных стекол появилась трещина. Мальчишки засадили мячом или перекосило само здание? От одной лишь мысли, что не сойдись я с Сергеем, Лона жила бы именно здесь, меня передернуло. Не желая задерживаться в старой комнате дольше необходимого, подошла к накренившемуся шкафу, привстала на цыпочки, пошарила рукой по антресоли и, не обнаружив ничего стоящего, сунула папку между пакетами с нашими старыми вещами. Я очень хотела никого не встретить. Увидят из окна? Пусть. Будут гадать о цели визита? Прекрасно, пусть! Но вот общаться с этими людьми я не желала. Да и порядком растеряла навык.
