Никольская перевела рваное дыхание, перебирая неровную ткань пледа. Ее печальный взгляд пал на руку, заточенную в твердые оковы, и по ее светлому высокому лбу проскользнула длинная морщинка, будто трещинка, рассекавшая прочную слоновую кость. Вадим незаметно для Вики осмотрел ее шею, скрытую под внушительным пористым бандажом, спустился ледяным взглядом до руки, спрятанной в гипсе, и вновь коснулся им желтого пятна на лице девушки.
– Выгляжу беспомощной, – отчаянно проронила она, стараясь держаться позитивно.
– Ты выглядишь хорошо, – поспорил с Никольской Льдов, садясь напротив нее, – для человека, которого только что выписали из больницы.
– Он хотел меня убить, – проскрежетала сквозь зубы Вика.
Вадим помедлил с ответом, громко дыша.
– Я была наверху, когда он поднялся. Попросила его уйти… Мне не нужен был долг, просто хотела, чтобы он исчез из моей жизни… Но его моя просьба не устроила, – нежными подушечками пальцев она едва коснулась заживавшего синяка под правым глазом, – он угрожал мне, обещал, что расскажет все моим родителям, друзьям и прессе, если я не одолжу ему еще денег.
– Он нравился тебе? – немедля спросил парень.
Вика замерла с полуоткрытым ртом, подбирая правильные слова.
– Да, – искренне сказала девушка. – Красиво ухаживал… Я поверила ему. Поверила, что у нас все серьезно.
– Ты начала встречаться с ним в отместку мне, – холодно настаивал Вадим.
Помедлив, Вика добавила горько:
– Можно мне об этом не напоминать.
Никольская слегка улыбнулась, рассматривая Льдова, подмечая четкие, острые черты и едва заметные глазу шрамы.
Парень отчетливо видел, как последние положительные чувства девушки были разбиты вдребезги, словно неприступная башня катапультой.
Узрев малейшее уныние, которое успело отразиться на светлом лице Вики, он подвинулся к ней, застывая в сантиметре от долгожданного прикосновения к ее ногам.
– Я больше не смогу играть, – не смирившись, заключила девушка.
Она взглянула на стеллаж, переполненный тяжеловесными кубками и медалями, дипломами в рамках. Затем ее внимание привлек всегдашний портрет, который висел рядом с полками, и она поспешила вновь перевести стыдливый взор, избегая осуждения предка.
– Почему это? – недоверчиво поинтересовался Вадим, подняв правую бровь вверх.
– Я же видела, как все смотрят на меня, – горько выдавила из себя пианистка, перебирая разноцветные кисточки на покрывале, – и слышала, что сказал хирург…
– Абсурд, – шикнул Льдов. – Та Виктория, которую знаю я, всегда добивалась своего, несмотря ни на что. Тем более на чужое мнение.
Девушка, подняв на него тусклый взор, в котором мелькнула слабая искра надежды, удивилась.
– Помнишь свой первый выход в красном платье? – вкрадчиво задал вопрос Вадим
Мелкие проблески света озарили ее еще мрачный лик, зажигая голубые, как небо, глаза блеском жизни.
– Напомни, – с легкой хитрецой, о которой она сама не подозревала, проронила Вика.
– Никогда не видел настолько уверенную в себе девушку, – убежденно сказал он, наклоняясь к ней всем корпусом. – Тогда мне показалось, что нет никого сильнее тебя. Ты в силах растоптать своими длинными шпильками кого угодно. Даже меня.
Никольская пребывала во взволнованном молчании.
– И… – превозмогая холодность, он закончил искренне, – тогда мне хотелось, чтобы ты раздавила меня как таракана, который отравлял твою жизнь все эти годы.
Вика, ощущая, как ее глаза намокли, а губы растянулись в лукавой улыбке, приоткрыла рот, но решила воздержаться от ответа.
– Помни об этом, когда кто-то попробует сказать тебе, что есть что-то невозможное, – прохладно произнес парень. – Ты же любишь, когда победа дается тебе тяжелее, чем остальным?
– Так она ценнее, – благодушно согласилась девушка.
Вадим промолчал, собираясь с мыслями. Парень был настолько сосредоточен, что морщины на его лице стали видны чуть отчетливее. Сделав глубокий уверенный вздох, он сказал:
– Прости меня…
Никольская, обескураженная его словами, вдруг сузила глаза, сдерживая слезы, которые дали о себе знать.
– …за то, что бросил тебя в самый сложный момент в наших отношениях.
Едва переведя дыхание, выдерживая маску равнодушия на лице, парень добавил искренне, насколько это было возможно:
– Я скучал.
Вика резко вздохнула, и застывшие слезы хлынули по измученным щекам, будто ливень в безоблачную погоду. Из ее рта донесся писк, от которого у Льдова вновь схватило сердце. Он, взяв девушку за руку, сжал ее прохладные пальцы в своей ладони.
– Я ненавидела тебя! – Продолжая громко всхлипывать, девушка не отводила горького взгляда от парня, видя, как среди его напускного безразличия протискивалась былая забытая нежность. – Я так тебя ненавидела. Мне хотелось, чтобы ты задохнулся от той боли, которую причинил мне…
– Ты знаешь, Вика, – неожиданно нежно и поспешил выразить он, – я страдал заслуженно и получил сполна. Ведь что было бы, если бы этот парень оказался хорошим малым?
