Никольская подняла уголки пухлых губ, прикусывая их. Вадим, сделав рывок вперед, обнял ее за плечи и прижал к себе, слыша, как она разревелась окончательно. Осторожно подняв ее лицо за подбородок, он дрожавшими губами впился в ее рот, получая ответный крепкий поцелуй с терпким привкусом слез. Вика, целуя жадно, не в силах насытиться его прикосновениями, вцепилась пальцами в его бедро. Она зажмурилась, отдавая себя всю этому мгновению, когда они оказались так близко друг к другу, насколько не были никогда. Льдов, простонав неистово в поцелуе, отстранился от нее, тая:
– Вика…
В комнату постучались. Уставившись друг на друга, молодые люди едва сдержали улыбки. Никольская, вытирая слезы на порозовевших щеках, сказала:
– Войдите.
В комнату зашел Игорь Вячеславович. Он ожидаемо замер, увидев их, сидевших близко друг к другу, но, не став скрывать довольной полуулыбки, подошел к ним.
– Твои витамины, Викуль, – он протянул дочери стакан и блюдце с желатиновыми капсулами.
– Спасибо, – нежно поблагодарила девушка, принимая лекарства из рук папы.
– Пожалуй, я оставлю вас ненадолго, – обратился Льдов к Вике.
Поднявшись с кровати, парень подошел к двери и поглядел на Вику. Белокурая красавица расцвела, будто за ее плечами снова выросли белоснежные крылья.
– Как ты, Викуля? – спросил по-отцовски Игорь Вячеславович у дочери, когда парень, прикрыв дверь, ушел.
– Лучше, – ответила хрипло девушка.
– Я рад, что ты идешь на поправку.
– Что насчет… насчет Антона? – поинтересовалась с осторожностью она.
– Сядет по статье. И не одной, – коротко ответил он. – Ты мне другое ответь, Вика, как так получилось…
– Мне очень стыдно, папа! Правда, прости, – горько проговорила девушка.
– Я не о том, почему ты связалась с ним, – Игорь Вячеславович пытался обратить на себя ее отведенный взор, который вновь потух, – а о том, почему ты мне не сказала, что связалась с плохим парнем.
– Ты всегда занят… – начала девушка как ни в чем не бывало, но все же призналась: – Мне стало стыдно, – виновато сказала Вика. – Я одолжила ему денег. Много денег.
– Вот именно, дочка, это всего лишь деньги, – подчеркнул он строго, но продолжил мягче: – Я мог потерять тебя, и это стоило бы мне дорого. Так дорого, что не смог бы это решить никакими деньгами. Никакими.
– Мне было безумно стыдно, а теперь мне не комфортнее в разы, – твердо говорила девушка в лицо мужчине, пробуя улыбаться. – Теперь я не оправдаю твоих ожиданий. – Видя, как понимающий взгляд папы поменялся на вопросительный, добавила: – Я играю с четырех лет. Я объездила столько конкурсов, столько фестивалей и концертов. Вы гордились мной…
– Вика, – мягко перебил ее Игорь Вячеславович, – мне все равно, будешь ли ты играть в будущем или нет… От этого я не буду любить тебя меньше, – поделился он с ободрявшей улыбкой. – Я всегда гордился и буду гордиться тобой, потому что ты моя единственная дочь, – закончил гордо он.
– Спасибо, – мягко ответила девушка, протянув руку к его сухой ладони.
Он, обхватив ее изящное запястье, заботливо погладил дочь.
– Не забывай моих слов, – по-отечески наказал он и, поднявшись с кровати, нежно поцеловал девушку в лоб.
Когда Игорь Вячеславович удалился из комнаты, Вика перевела одухотворенный взгляд на картину, висевшую в центре комнаты. Прадедушка улыбался.
После разговора с папой Роза, потрудившись над новой статьей для журнала и отправив ее Диме, легла спать раньше. После быстрого пробуждения, встав напротив зеркала в новом бежевом комплекте нижнего белья, она выпрямилась, взяла в руки карандаш золотого цвета и нарисовала длинные аккуратные стрелки, которые выигрышно подчеркивали рыжину ее глаз.
Надев белую рубашку прямого кроя и лучшее платье в своем гардеробе из нежно-зеленого твида, она отправилась на учебу.
Войдя в университет с поднятой головой, Серебрянникова шла решительно, громко, ступая твердо по полу, отчего в полупустом коридоре раздавался цокот каблуков ее высоких сапожек.
Проходившие мимо Розы студенты реагировали на нее сегодня несколько иначе: парни с интересом разглядывали каждую деталь в ее обманчиво простом образе; несколько знакомых ей девушек приветствовали ее легкими улыбками и взмахами руками. Чувствуя поддержку со стороны, Роза лишь увереннее улыбнулась и направилась дальше.
Поправив объемную ленту на макушке, расстегнув пуговицы пальто и подтянув вязаные гольфы, она направилась в кабинет.
В пустовавшей аудитории сидела пара человек: ранние пташки, не привыкшие опаздывать, занимали первые парты. Одна из них не могла оторваться от своего телефона, что-то охотно печатая на сенсорной клавиатуре.
За последней партой среднего ряда сидел он, тот, кто больше всего нужен был Розе именно сейчас. Джинсы скинни обхватывали прочной тканью его накачанные ноги, а футболка бордового цвета облегала тугие мышцы спины и открывала вид на крепкие руки. Отчужденный взор был направлен на гипнотизировавшие стрелки часов, мерцая раскаленным металлом.
