– Остановись ненадолго, – спокойно ответил он, сделав шаг навстречу к ней. – Я не займу у тебя много времени.
Никольская, вновь развернувшись, раздраженно уставилась на Вадима, который стоял на пару ступенек ниже и выглядел привычно равнодушным.
– У меня для тебя подарок, – заявил он ровным голосом.
– Если он в штанах, то избавь меня от таких подарков, – грубо цокнула Вика и направилась дальше наверх.
– Виктория, – вновь сказал он, требовательнее.
От его хриплого голоса у девушки перехватило дыхание. Она выдохнула, собрав волю в кулак, посмотрела на него. Льдов стоял перед ней, возвышаясь, будто крепкий нерушимый замок, сотворенный вьюгой в глухой пустоши.
Он вальяжно достал из кармана брюк телефон и, разблокировав его, показал девушке экран айфона:
– Года четыре назад ты говорила, что мечтаешь о копии клавесина, на котором играл Моцарт. Но на аукционы такое не выставляли, а музеи ни за что бы не продали тебе подобный инструмент, насколько богатой ты бы ни была.
– И? – издала смешок девушка при виде фото.
– Вчера я был на закрытом аукционе, – продолжил Вадим, – и выкупил его у одного итальянского коллекционера. Точная копия клавесина Моцарта. Подтверждено документально. – Он замолчал, ожидая от неизменной Вики дальнейшей реакции.
– Поздравляю, – посмеялась Никольская. Ее глаза блестели далеко не от радости, и парень это ощущал, продолжая оставаться бесчувственным, словно глыба льда. – Теперь ты тоже можешь стать музыкантом или продать его дороже.
Она собиралась пойти дальше, но резко холодные пальцы Вадима остановились в одном касании от ее ладони. Она почувствовала мурашки, пробегавшие между их разъединенными руками. Ее кисть непроизвольно вздрогнула.
– Он куплен для тебя, – сухо сказал он, пока взволнованно и часто она дышала, – и ждет, когда ты сыграешь на нем.
Вика снова обернулась и теперь смотрела в грудь парня, на золотые нити, вшитые в общий рисунок рубашки, по которому, словно по небу, свободно летали райские журавли. Шелк манил стройным переливом прикоснуться к худой шее, резким плечам, к острому подбородку…
Никольская, сохранив королевскую выдержку в лице, взглянула в бессовестные карие глаза, держа свои губы в сантиметре от его, замерзших. Созерцая плохо различимые шрамы на его лице, она произнесла, проглатывая во рту безвкусную горечь:
– Ты сам меня бросил, Вадим. – Она говорила громко и уверенно. – Мне уже далеко не пятнадцать, и между нами давно все кончено.
Парень глубоко выдохнул, бегая взглядом по глазам Вики, подмечая малейшую эмоцию, которая проскользнула бы сквозь ее фальшивую маску и за которую, как за цепкий крючок, можно было вытянуть то, отчего он по неосторожности отказался.
– Он того стоит? – серьезно спросил Вадим, преодолевая притяжение, исходившее от голубых искрившихся глаз и бледно-розового пухлого рта, борясь с природным магнетизмом, которым ее тело манило к себе с каждым шагом все ближе и ближе.
– Чтобы отдаться ему? – просияла Вика, чувствуя прохладное дыхание парня на обгоревших щеках. – Ты же стоил.
Она улыбнулась только шире, озаряя и так светлое помещение белоснежной ровной улыбкой.
– Убирайся из моего дома. Повторюсь в последний раз, я больше не хочу тебя видеть, – неохотно бросила Вика и направилась наверх, задевая лицо Вадима кончиками золотистых кудрей.
Льдов смотрел вслед ее удалявшимся длинным ногам и игравшим аппетитным формам, провожая ее бархатистый виноградный аромат духов прерывистым вздохом.
Он, невозмутимо убрав телефон обратно в карман штанов, спустился вниз. В этот момент к лестнице направлялся ничего не подозревавший Антон.
Вадим, вытянувшись, остановился перед ним, преграждая гостю дорогу. Пианист, сдерживая нервный порыв, поднял уголки губ при виде бывшего своей девушки. Столкнувшись с грозным, даже угрожавшим взглядом Льдова, он доброжелательно обратился к нему:
– Мы вроде бы договорились еще на пляже, что ты перестанешь стоять у меня на пути…
– Относись к ней как к королеве, – безэмоционально, будто робот, перебил его Льдов.
Антон слегка усмехнулся, для приличия сдерживаясь. Вадим продолжал стоять ровно, не шевельнувшись.
– Парень, пойми уже, – чуть понизив голос, сказал музыкант, не скрывая явной радости, – я ее новый бойфренд.
Он обошел безмолвно стоявшего Вадима и поднялся наверх по лестнице, высматривая именинницу. Льдов простоял еще несколько минут перед толпой праздновавших. Он поправил рукава рубашки и, найдя похолодевшим взором двух знакомых, направился к ним.
Саша сделал последний толчок, прикасаясь вспотевшим лбом к горячей шее девушки. Роза открыла зажмуренные глаза, продолжая чувствовать прикосновение разгоряченной упругой кожи к своему пульсировавшему телу.
– Ты как? – произнес тихо парень, подняв голову и посмотрев в глаза девушки, в зрачках которой теперь сконцентрировался весь его мир.
Его жесткие пальцы накрыли ее голову, запутываясь в волосах.
– Я думала, будет больнее, – прошептала она, не отводя темного взгляда от губ Козлова, которые еще полчаса назад исследовали все ее тело тягучими прикосновениями.
