Парень вновь опустил голову, задевая неряшливыми кудрями подрагивавший подбородок девушки.
– Саша, – робким голосом Роза обратила его внимание обратно на себя, – я рада, что это сделал ты. Мне было больно, но мой первый раз был с тобой.
Она улыбнулась по-настоящему, немного устало, но счастливо. Козлов расплылся в ответной улыбке.
Прикоснувшись опухшими от поцелуев и ласк губами к ее фарфоровому плечу, он провел ими до ложбинки между ее охваченных жаром грудей, чувствуя встречное родное трепетание нежно-розовой кожи.
Саша, встав, помог подняться и Розе.
Пристально оглядев ее дрожащие бедра, он заботливо спросил:
– Болит?
Парень, подняв красные трусики с дивана, криво надел их на девушку.
– Чувствую себя оголенным проводом, – тихо сказала она, держа руки на его вспотевших плечах, пока остывший шелк вновь игриво касался ее кожи.
– Знай, это было потрясающе, – благодушно отметил Саша, целуя ее ниже пупка в край трусиков и поправляя подтяжки на тонких ногах. – Ты была великолепна.
Роза потерла ладонями окутанные пыльной дымкой глаза. Все ее существо по-прежнему содрогалось от малейшего прикосновения холодного воздуха к нему.
– Нужно раздобыть тебе обезболивающее, – вдумчиво рассудил Козлов, застегивая лифчик на острых лопатках девушки.
Она безмолвно кивнула.
– Посиди пока здесь, – попросил он, поцеловав ее в плечо и надев платье на ее все еще покрытое дрожью тело, – я принесу тебе таблетку.
Серебрянникова вновь молча согласилась.
Саша быстро оделся, наблюдая, как она прилегла на диван и обняла себя за плечи. Он задержался в дверях, замечая, как Роза незаметно для себя громко переводила дыхание. Стиснув желваки, он вышел из комнаты.
– Так, так, так… Кто-то сильно вспотел?
Не успел выйти парень из комнаты, как перед ним вырос Вадим.
– Выглядишь затраханным, – довольно произнес Льдов, складывая ладони в передние карманы брюк.
– И тебе привет. – Козлов бродил пристальным взором по холлу, переполненному гостями. – Не видел именинницу?
– Она сбежала от меня. – Вадим направился за Сашей. – Ищешь обезболивающее для своей без пяти минут женщины?
Резко Козлов замер на месте и медленно развернулся. Его лицо превратилось в камень: челюсть напряглась, губы сжались в одну складку, а глаза, полные ярости, готовы были выпрыгнуть и задушить до всего имеющего дело наглеца.
– Я все слышал, – расплылся в улыбке Льдов, зубы которого блестели злой метелью.
– Успел заснять мою голую задницу? – Козлов, сдержавшись, направился между веселившимися людьми дальше.
– Будь это Викина попка, то с удовольствием сделал бы это, – невозмутимо продолжил Вадим.
– Будьте добры принести обезболивающее, – обратился Саша к официантке, которая разносила закуски.
Та, кивнув, удалилась.
– Видел ее дружка? – недовольно спросил Вадим, отпивая из бокала шампанское. – Редкостная мразь.
– Хоть где-то у меня схожее с твоим мнение, – ответил Козлов.
– Он скрытный какой-то, – продолжил Льдов. – Всех осматривает, обнюхивает. Будто шакал. Не пара он ей.
Саша отрешенно промолчал.
Раздался сокрушительный, никем не предвиденный грохот. Пианист внезапно перестал играть. Присутствовавшие застыли в безмолвном ужасе. Саша и Вадим, не раздумывая, кинулись к лестнице.
По ступенькам, словно хрустальные капли дождя, разлетелись, звеня, бусины жемчужного ожерелья.
Роза просидела больше десяти минут в ожидании Саши. Часы на стене противно цокали, а беспомощные глаза девушки не отпускали крутившуюся по оси стрелку. Когда ноющая боль внизу живота почти спала, она поправила неудобное платье с чулками, обула одолженные у Вики лодочки и бесшумно вышла за дверь.
В коридоре было подозрительно тихо, и Серебрянникова, слегка затаившись, направилась в холл. Стараясь идти тише обычного, Роза услышала непривычный шум. Инструмент, развлекавший приглашенных весь вечер, молчал, и теперь холл наполнился скрипучим шепотом гостей, собравшихся около лестницы.
Подойдя к образовавшейся толпе, она спросила у незнакомой девушки:
– Что произошло? – и устремила настороженный взгляд на пол, по которому, словно по льду снежинки, были разбросаны жемчужины драгоценного колье.
Не дожидаясь ответа, Роза протиснулась сквозь столпившихся и застыла в ужасе, прикрыв ладонями открытый рот.
Перед ней лежала Вика. Она распростерлась на полу, словно сломанная кукла после невинной детской игры. Золотые кудри именинницы еще не успели расплестись, а голубое платье уже порвалось в нескольких местах от неудачного падения.
Никольская пребывала без сознания, пока официант, придерживая девушку за шею, пытался разбудить ее с помощью нюхательной соли.
– Можно что-то сделать? – прошептала Серебрянникова.
Работник кейтеринга делал все возможное, и сейчас он непослушной рукой нервно смахивал пот со своего чистого лба.
– Мы вызвали скорую, – пожала плечами рядом сидевшая девушка, едва не плача.
