…Но нет: тот кратер (меньше километра в диаметре, как понял Кламонтов) был назван так лишь в прошлом (для Герм Ферха) веке, по имени исследователя, открывшего его вулканическую активность. И с тех пор в самом кратере и его окрестностях несколько раз устанавливались автоматические комплексы регистрирующей аппаратуры — которая, отработав весь положенный срок и ничего не зарегистрировав, заменялись новыми… Но вот наконец 9 ноября 6140-го (или 6381-го?) года стационарный спутник связи на окололунной орбите зарегистрировал начало передачи — которая, однако, спустя несколько секунд прервалась из самого кратера, продолжаясь лишь из окрестностей. Датчики в кратере успели передать данные о стремительном росте температуры, освещённости и напряжённости электромагнитного поля — так что к моменту отказа все индикаторы зашкаливало до максимальной отметки. Однако принятое изображение не имело информационной ценности: обычный вид кратера просто вдруг озарился столь ярким светом, исходившим непонятно откуда, что фотоэлементы не выдержали, отказав вместе со всеми приборами. Впрочем, и из камер снаружи кратера одна вышла из строя — зато другая, диаметрально противоположная, зарегистрировала ослепительное сияние в районе первой камеры, как бы поднимавшееся из-за точки кратерного вала, где та находилась. И вот это сияние (эллипсоидальной форму, близкой к сферической) — будто начав переваливать пониженный участок вала, на мгновение остановилось и стало стягиваться над местом, где стояла первая камера; затем, уменьшившись в размерах, поплыло дальше над лунной поверхностью, вскоре уйдя за вал соседнего кратера — и больше не наблюдалось. Третья же и четвёртая камеры (они там были расположены в вершинах квадрата, через 100 метрических градусов одна от другой) зафиксировали лишь изменение освещённости, вызванное подъёмом из кратера загадочного светящегося тела. По съёмкам второй камеры были определены основные параметры объекта: большая ось эллипсоида первоначально — около 200 метров, малая — около 100, третья, оказавшиеся практически коллинеарной оси объектива камеры, измерена не была, но по косвенным данным оценена в 150–180 метров; в дальнейшем же, после сокращения, длины большой и малой осей составили 10 и 5 метров; скорость (как при подъёме из кратера, так и в дальнейшем полёте над поверхностью Луны) — 35 километров в час; освещённость прилегавшей местности — в 82 раза выше, чем при максимальном подъёме Солнца в небе на данной широте Луны. Однако выброс из кратера пылевых частиц (чего следовало ожидать при вулканическом извержении) — оказался крайне незначителен, а выхода газов и вовсе зарегистрировано не было…
(«Но всего в 82 раза… — усомнился Кламонтов. — Верно ли мы поняли?»
«В 82 раза ярче прямых солнечных лучей! — ответил Мерционов. — Там, без атмосферы! Неудивительно, что «полетела» вся аппаратура!»
«Но я понял не так, — уточнил Кламонтов. — А что речь об освещённости грунта…»
«Сравнивать будем потом, — прошептал Вин Барг. — Пока слушайте…»)
…Сам же Герм Ферх узнал об этом феномене на строительстве орбитальной радиообсерватории — монтаж которой как раз заканчивали. И именно из-за этого — отлёт монтажной бригады с окололунной орбиты обратно на космодром в Новокиевске был отложен на несколько часов, до 10 ноября по земному времени. (Кстати, странно: до сих пор не выработана какая-то единая, приемлемая для всех лунных поселений, система его счёта на Луне! Но это так, к слову…) И в те несколько часов после экстренного информационного выпуска — на самой Луне, и на ночной половине Земли мало кто спал: все ждали, что скажут специалисты. А специалисты проводили по всемирной компьютерной сети экстренные совещания, поднимали из банков информации архивные данные, обсуждали их, сравнивали, вызывали новые данные, снова обсуждали…
