Журнал «Парус» №67, 2018 г. полностью

Можно продолжить примеры-факты приводить, но дальше пойдем. Наряду с анимизмом в Египте распространяется религиозный фетишизм. Фетиш – необыкновенный, легко запоминаемый предмет, в связи с которым происходит нечто благоприятное или неблагоприятное. Этот предмет начинает рассматриваться язычниками как местопребывание опасного или благоприятного духа – тот же анимизм, своего рода. К фетишизму атеизм (вера в то, что бога нет – напомню) относится враждебнее, чем к анимизму. Обычно атеисты, характеризуя фетишизм, психическую болезнь вспоминают известного свойства, на судебно-медицинскую энциклопедию ссылаясь. Получается, что вроде это уже и не детская вера, а извращение религиозное. Опять-таки не во всем правы критики древних верований. Конечно, существуют отклонения психические и извращения, с фетишизмом связанные, – все правильно. Но извращения, напомню, касаются сегодняшнего дня, когда религиозная культура развилась, когда наука жизнь сделала реалистичнее. В глубокой древности, когда фетишизм возник и расцвел, многое иначе было. Ведь в культуре египетской сформировалось данное верование за четыре тысячелетия до христианской проповеди (это как минимум!). Да и в современной культуре остались не только «извращения», но «следы фетишизма» весьма высокого духовно-нравственного свойства. У каждого из нас есть (или будет) свой положительный опыт, имеющий отношение к тем феноменам, которые к фетишизму относить можно. Для примера, с позволения читателей, поделюсь личными воспоминаниями.

Дело было в московской консерватории, где стажироваться мне пришлось в конце столетия прошлого, в классе № 49. Здесь в течение долгих лет – вплоть до 70-х годов – работал знаменитый музыкант-пианист, ближайший друг и последователь Л.Н. Толстого Александр Гольденвейзер. Обстановка класса – три рояля, добротно сделанные старые стол и кресла, портреты на стене – как-то особым образом одухотворяла происходящее, добавляя выразительность, глубину и музыке, и разговорам об искусстве.

Занятия вел пианист «с мировым именем», как сейчас говорят. Вел замечательно интересно – даже своим внешним видом излучая интеллигентность и художественность. Одна деталь необычная в глаза бросилась – всегда раскрытая пачка папирос «Наша марка» (были в то время такие). Профессор покуривал, но не часто. Когда минутка выдалась соответствующая, попросил у него попробовать столь редкую папироску и вопрос задал о происхождении странной тяги к марке не модной, ибо почувствовал, что неспроста пачка лежит ежедневно. История им рассказанная запомнилась.