«Сколько раз за долгие годы путешествий меня пугали знатоки. И сколько же раз завершал свои плавания без приключений». Эти слова, записанные Смургисом в дневнике, наглядно раскрывают черты характера мореплавателя. Уважая мнение специалистов, последнее слово он все-таки всегда оставлял за собой.
Трудно себе представить, с какими трудностями во время путешествий приходилось сталкиваться отважному спортсмену и его друзьям. Приведу всего несколько случаев, о которых он упомянул в своем дневнике.
***
«Прогулки вниз по течению явно не получаются. Такого еще встречать не приходилось: пятые сутки – сильнейший встречный ветер, при котором гораздо легче идти против течения! На рассвете решаю отдать якорь, отдохнуть. Хотел немножко расслабиться, просто полежать, но усталость взяла свое – мгновенно заснул. Мощный гудок заставил выскочить из-под пленки. Мимо проходил теплоход».
***
«Ветер разошелся не на шутку. Впереди длиннющая голая коса – с нее тучей летит мелкий песок. А над водой сплошной стеною несутся брызги от сорванных гребней. Грохочет прибой, все кругом воет. Продвигаться вперед невероятно трудно. Уходить в губу нельзя: там движущийся лед и, следовательно, постоянная опасность оказаться в западне. А вблизи берега грести не удается – больше приходится бороться с натиском ветра, вышвыривающего лодку на сушу.
Применяю новую тактику: захожу в воду на глубину болотных сапог и волоку “МАХ-4” за носовой конец. Час бурлачу, час гребу, 15 минут отдыхаю. За час в среднем продвигаюсь на 1,5 километра. Бессмысленная работа. Такими темпами еще неделю придется вдоль губы тащиться».
***
«Неприветливо встречает Баренцево море. Холодный, уже северный ветер с проливным дождем заставляет интенсивно трудиться, но тепло не приходит. Давно сняты промокшие костюмы “Липчанки”, не спасают и гидрокостюмы Кулика. Воду отчерпывать приходится уже через полчаса – лодка принимает ее и снизу, и сверху».
Опять искушаю судьбу
Когда Евгений Смургис прошел на веслах семь морей, омывающих Россию, тридцать три водохранилища и множество рек протяженностью 30 500 километров, отважный спортсмен решил совершить кругосветное путешествие.
Василий Галенко вспоминал, что, когда они вместе со Смургисом прошли очередной маршрут и сдали во Владивостокский музей лодку, Женя сказал: «А что дальше? Я уже не могу остановиться!»
Он не мог себе представить, что, приехав домой, будет рубить дрова, топить печку или копать канаву, занимаясь обыденными бытовыми делами. Его душа жаждала свободы и испытаний, которые подстерегали отважного путешественника на протяжении каждого плавания.
То, что непрестанные и все более опасные марафоны могут закончиться для Евгения трагически, предчувствовали многие его друзья. Я специально спрашивал у них: «Если бы Смургис не погиб во Франции и продолжал марафонские плавания, мог бы он остаться в живых до сегодняшнего дня?»
И, как правило, слышал в ответ:
«Трудно сказать. Он всегда стремился только вперед, выбирая при этом самые трудные маршруты, и это добром кончилось бы вряд ли. Женя всегда жил на износ».
То, что во время своих путешествий Смургис бывал на волосок от гибели, он подтверждал в своем дневнике.
