До поры до времени Песляк и Смургис знали друг друга заочно, через друзей, а основательно познакомились в 1973 году, когда Николай Иванович собрал строительно-монтажную бригаду, в которую попал и Евгений.
По утверждению Николая Песляка, Смургис был монтажником от Бога: быстро освоил сварку и варил конструкции на высоте с двух рук. К тому же у него были хорошие организаторские способности. Со всеми умел найти общий язык. Работая звеньевым, Евгений многие объекты вел от начала до конца. Старался создать людям хорошие условия труда и отдыха. В своем звене Смургис сократил рабочий день и добился, чтобы в воскресенье его ребята отдыхали. Несмотря на такие «вольности», его звено по праву считалось одним из лучших. Все стремились попасть к Самому – так уважительно называли Женю рабочие.
Его трудолюбию можно удивляться. Ведь Смургис еще работал в приморском леспромхозе. Был лесорубом и таежным охотником-промысловиком – на его счету одних лишь медведей семнадцать штук. Когда летом охота в тайге была запрещена, Евгений приезжал в бригаду, которая возводила объекты на территории Липецкой и Орловской областей.
– Тогда еще не было таких понятий, как спонсорство, поэтому Смургису на свои путешествия всегда были нужны деньги. За сезон, который длился четыре-пять месяцев, он зарабатывал пять-шесть тысяч. На эти деньги в то время можно было купить машину, но все шло на изготовление лодок для его путешествий.
Песляк подчеркивал, что Женя был абсолютным бессребреником, человеком необыкновенной щедрости:
– У нас, его друзей, – меня и Лыкова Вячеслава – никогда не было «твое – мое». Если у тебя не было денег, Женя всегда давал взаймы, а оставшиеся деньги тратил на экспедиции. Приезжая из тайги, всегда привозил нам подарки. Был неистов в работе, как и во всем остальном. Так вот и жил: успевал работать и грести. А грести приходилось много. Он поставил себе грандиозную задачу: пройти на весельной лодке до пятидесяти тысяч километров, и, несмотря на то, что многие считали эту затею несбыточной мечтой, Женя воплотил ее в реальность! – восторгался Песляк.
Николая Ивановича возмущает, когда Смургиса идеализируют или, наоборот, представляют лишь фанатиком-гребцом.
– Женя обладал множеством талантов, старался во всем достичь хороших результатов. На первый взгляд, он на супермена похож не был и производил впечатление обычного человека, – продолжал вспоминать Николай Иванович. – Ему были не чужды и человеческие слабости. Когда фотографировался с друзьями, «становился понтером»: то голышом выскочит на снег из бани, то картинно оседлает убитого им изюбра. Евгений не любил никому уступать. Часто играл в шахматы со Славой Лыковым, который в свое время был чемпионом Липецка, чтобы доказать, что играет не хуже его.
Чтобы правильно понимать Смургиса, с ним нужно было «съесть пуд соли». Вся широта его души открывалась лишь преданным друзьям.
– С одной стороны, Евгений был безоговорочным капитаном и непререкаемым лидером, с другой – совершенно скромным человеком. Даже нам не говорил, что пишет книгу о своих путешествиях. Женя постоянно читал. Его любимыми писателями были Джек Лондон, Пушкин и Лермонтов. Многие произведения Михаила Юрьевича он знал наизусть. Однажды вечером, когда мы отдыхали в таежной избушке, он по памяти прочитал нам поэму «Мцыри».
В последнее время Евгений начал строить деревянный дом в поселке Дальний, который расположился среди лесов. И здесь, в тиши и одиночестве, он хотел провести остаток своих дней. Как-то Смургис сказал своим друзьям: «Вот выйду на пенсию годам к восьмидесяти и займусь писательством». Ему очень хотелось поделиться с людьми своими открытиями и наблюдениями.
Вся жизнь Смургиса – борьба и непрерывный труд. Не были исключением и его путешествия. Да и последний сверхмарафон Смургиса начался тяжело. Казалось, на этот раз сама природа решила наказать смельчака. Смургис с сыном направились из Мурманска в Лондон. Их ожидали встречные течения, сильный ветер и частые штормы. Сломались два весла, был потерян якорь. Сын не выдержал таких испытаний и заболел. Пришлось Евгению Павловичу нести свой крест в одиночку.
– Я думаю, – печально подытожил свой рассказ Николай Иванович, – если бы Женя не погиб, ему в нашей жизни пришлось бы трудно, как Высоцкому и Талькову. Ведь он всегда прокладывал путь там, где другие никогда не ходили. Судьба первопроходцев трудна и опасна, поэтому о них, в том числе и о Евгении Смургисе, мы должны помнить.
«Безумству храбрых поем мы песню»