Журнал «Парус» №67, 2018 г. полностью

«Сегодня ночью 19 августа мне исполнился 51 год! Буду считать, что природа сделала мне подарок, а могло быть значительно хуже. В 1978 году в этот день я штормовал в Гыданском заливе при переходе из Обской губы в Енисейский залив Карским морем. Выгребая на волну, не видя берега, моля о спасении, дал обет: если выживу – судьбу больше не искушать. Прошло 12 лет – искушаю. И даже готовлю праздничный завтрак».

То, что Провидение его хранило, Евгений Павлович хорошо понимал.

«Судьба явно благоволила ко мне – вряд ли когда смогу объяснить обстоятельства, спасавшие от неминуемой гибели. Очень часто в жизни человека, в его борьбе за жизнь вера играет главную роль, она порождается сознанием, разумом».

Однако подобное «везение» иногда приводит к самовнушаемой успокоенности, надежде на постоянный благоприятный исход. Всегда в таком опасном деле (тем более что оно не только регулярно повторяется, но еще и усложняется) нужно вовремя притормаживать, острее прислушиваться к невидимым сигналам-предчувствиям. Но довольствоваться достигнутым Смургис не мог. Такие люди, как он, – неисправимые первопроходцы. Там, где другие отступают и отчаиваются, они, отвергая любые благоразумные доводы, продолжают продвигаться вперед, идут до последнего. Вот и жизненный путь Евгения Павловича служит для многих путеводной звездой, наглядно показывая неограниченные возможности человеческого организма и психики.

Однако как бы Смургис ни надеялся на свои силы, и у них был предел. Хроническое физическое перенапряжение, житейские несчастья (перед стартом кругосветки умер его отец, во время плавания произошел болезненный разрыв-расставание с сыном Александром, который сошел с дистанции) давали о себе знать.

За два дня до гибели отважный мореход написал в своем дневнике:

«Накопившаяся усталость как-то разом навалилась на душу и тело. Шестой месяц без единого выходного, без отдыха. Скорей бы в тепло и хоть недельку отдохнуть полнокровно, немножко восстановить силы и дух».

***

«Сам сознательно шел на выход неподготовленной экспедиции. Нужно было обрубать концы с берегом, иначе все могло затянуться на неопределенный срок…»

Смургис чувствует серьезную усталость, но яростно пытается доказать себе, что, несмотря на произошедшие потери, он еще в былой форме. Но это, скорее всего, защита от начинавшего проникать в его душу отчаяния. Евгений Павлович оказался в незавидном положении боксера, пропустившего серию серьезных ударов, после которых ему срочно требуется прийти в себя, но бой продолжается – слишком велики ставки.

Был неистов во всем и жил на износ!

Спортивные достижения Евгения Смургиса хорошо известны, однако какой был Евгений Павлович вне спорта, знают немногие. Все, кто с ним общался, отмечают его преданность и постоянство в дружбе. Обладая крайней целеустремленностью, он непрестанно самоутверждался через преодоление трудностей. Для него было спокойнее отправиться в плавание в одиночку, потому что спрашивать тогда приходилось лишь с самого себя.

Зимой в тайге Смургис бил зверя, летом подрабатывал на стройке и при первой возможности на несколько месяцев отправлялся в поход. Он всецело посвящал себя любимому делу и не замечал, что это наносит ущерб отношениям в семье. Мало кто мог вынести подобный жизненный ритм и связанные с ним тяготы, которые Евгений добровольно накладывал на себя.

Много интересного о Смургисе рассказал мне Николай Иванович Песляк, который с ним долгие годы дружил и работал.

– В юности нас с Женей объединяла любовь к спорту. Он занимался боксом, а я увлекался футболом и хоккеем, – вспоминал Николай Иванович. – Занятия боксом помогли ему закалить характер, укрепить силу воли и развить стремление к победе.

Однажды, выступая на ринге, Смургис попал в нокаут (судья этого не заметил и бой не остановил), Женя продолжал биться и победил.

Он был не только хорошим боксером, но и прекрасным лыжником, пловцом и легкоатлетом, и эти навыки пригодились ему во время экспедиций.