Журнал «Парус» №68, 2018 г. полностью

– Представьте нынешнее поколение, выросшее в советские годы, пережившее распад Советского Союза: жили всю жизнь в аквариуме (или в террариуме, тут уж как назвать), а потом взяли вас оттуда и выплеснули вместе с вашей коммунистической идеологией в океан. Это породило очень странные вещи в нашей среде: вдруг полезли на методологическую поляну совершенные эпигоны, переводчики разных западных теорий, которые уже давным-давно на самом Западе (во Франции, в США) не то чтобы закончились, но споры о них закончились точно. И то, что постепенно от структурализма к постструктурализму переходило в борьбе или в сотрудничестве с герменевтикой, у нас вдруг единовременно возникло и окончательно многих коллег сбило с последних катушек. Если бы вы пришли в магазин, где всегда был один продукт, и увидели бы тысячи этикеток, то вы бы почти заболели, потому что вам бы казалось, что все эти продукты одинаковые. В нашей области это привело к тому, например, что в самых разных диссертациях очень часто в методологических базах в один ряд ставят совершенно несовместимые вещи. Вот смотрите (берет с рабочего стола автореферат докторской диссертации и зачитывает – прим. ред.): «Теоретическая база: Аношкина, Воропаев, Виноградов, Есаулов, Минералов, Минералова, Моторин, Пяткин, Тарасов, Ужанков, Федосеев и другие». То есть: «Платон, Аристотель, Маркс, Ленин, Троцкий, Деррида, Фуко, тётя Шура… Они являются теоретической базой моей диссертации, потому что я шизофреник. Хорошо ли им вместе? Мне, во всяком случае, хорошо. Потому что с тех пор, как у меня отняли мой аквариум, мне уже все равно, для меня что Хайдеггер, что Фуко… Все равно Ленина уже не вернуть!» А по совести нужно ведь указать, каким руслом вы плывете, изучая конкретный материал. Наука требует преемственности, четкого понимания того, что ты делаешь. А здесь… Неужели человек действительно читал эти работы, они же основываются на совершенно разных принципах! Это массовое явление, бывает «методологический ряд» еще более несовместимых имен, этакий безбрежный и беспринципный: после абсолютного советского монизма – эклектизм.

Так вот раньше, после падения советской идеологии, какое-то время казалось, что у нас действительно будет прорыв в изучении не только русской, но и зарубежной литературы, потому что оно было абсолютно фальшивым, оно искажало свой предмет. Но этого прорыва не произошло, и я даже практически не заметил настоящей заинтересованности в организации этого прорыва. Сейчас немного ненормальная картина, когда параллельно присутствуют даже не разные варианты литературы или истории, а какие-то перпендикулярные варианты, без всякого диалогического обсуждения. В одной стране, когда не так уж много думающих ученых, нужно же хотя бы по фундаментальным вопросам договориться. А получается, что и это никому не нужно. Может быть, и сама по себе наука уже не является важной. И сейчас мы находимся на стадии возврата к какому-то единомыслию. Надо бы понять, на самом деле – к какому? Я с тоской констатирую, что не только не была доведена до конца ревизия марксистско-ленинского подхода в наших науках, но начиналась ли вообще эта ревизия – в сознании тех, кому «доверено» определять направление наших гуманитарных наук? Не было официального признания того, что такие-то концепции истории литературы – чисто идеологические, я даже не знаю, откуда теперь такого признания ждать.

– Иван Андреевич, если вернуться к концепциям, которые разрабатываете Вы на этом грустном фоне, откуда взялось понятие «спектра адекватности», в чем оно заключается и чем обосновано его появление?