Мечта Марии сбылась. В зале установили еще одно кресло в ряду левшей – для нового мастера.
Шаг за шагом Мария поднималась по лестнице профессионального мастерства. Однажды тот самый большой начальник предложил ей место в парикмахерской напротив обкома партии – мечта многих и многих парикмахеров города. На долгие годы ее клиентами стали работники партаппарата, чиновники облисполкома, дикторы телевидения, городской бомонд. Случалось так, что после стрижки второго секретаря обкома в еще теплое кресло усаживался известный в городе цеховик с раздутыми от денег карманами. Нувориш спрашивал, сколько уплатил за стрижку ответственный партийный работник и платил в десять раз больше.
Много раз под присмотром милиционера Мария подстригала председателя облисполкома в его кабинете. И каждый раз тряслась от страха и неуверенности – вот-вот ее личное дело проверят органы и обязательно всплывет работа в Германии, поползут слухи, а с ними и доносы…
Как-то в парикмахерскую неожиданно приехал офицер на роскошной черной «Волге». По согласию начальства он привез знаменитого мастера в кабинет важного генерала. Мария щелкала ножницами с клеймом немецкой фирмы у головы генерала, а он в это время говорил Марии: «Я до судорог ненавижу немцев. Всех до единого».
– У меня было тысяча причин тоже ненавидеть немцев, – призналась мне Мария Тимофеевна. – Как можно любить людей, ставивших на живых людях опыты? Но не все немцы достойны моей ненависти. Стажерка парикмахерской накормила меня, а хозяйка подарила ножницы, которые привели в любимую профессию. Эсесовец на фабрике спас от расстрела. У немцев многому можно поучиться. Настоящие чистокровные немки симпатичны. Но породистых немцев в Германии мало. Они сами об этом говорят. А обычные немки некрасивы, но ухожены. Дома волосы никогда не моют – только в парикмахерских. Там же делают прически. Ни разу не видела немок без причесок, даже в поле. Там они работают в специальных деревянных башмаках, а после обмывают ноги и обувают туфельки. Так же и с одеждой. Это всего лишь маленькая часть их культуры, как сейчас говорят – менталитет.
Мария Тимофеевна ничего не ответила генералу, но незаметно сменила ножницы на другие.
– Не люблю работать в начальственных кабинетах, – откровенничала она. – Чувствуешь себя крепостной в барских покоях.
Детей у меня нет. Муж скончался рано. Был похож на того самого спасителя-врача из института под Карлсруэ.
Времени подножку не подставишь. Если со мной что-то случится, то рекомендую мою ученицу Викторию. Она недалеко от нас работает. Талантливая девочка.
В жизни женщины две сакральные даты – свадьба и похороны. На них она должна выглядеть бесподобно. Думаю, мою последнюю просьбу Вита исполнит. А ножницы я заберу с собой…
Когда я прибыл в расположение части, уже стемнело. Свою часть я нашёл там же, откуда и уезжал утром. Артиллерия почти вся ушла ближе к Осовцу. Здесь остался штаб полка и одна батарея. Я разыскал комполка и доложил о выполнении задания. Он немного помолчал, а потом сказал: «Молодец, что проявил находчивость и увёз эти трактора, что пушки доставил». Я спросил, не знает ли он, где сейчас находится полковая ДАРМ. Когда он поинтересовался, почему спрашиваю, я рассказал, что сутки назад мы бросили на огневых позициях свои пушки и я был вынужден поснимать с них стреляющие механизмы и выбросить в Неман, – а теперь нужно их восстановить.
Комполка сказал, что не нужно беспокоиться и ехать за механизмами в ДАРМ, потому что скоро все пушки придётся бросать. Снаряды заканчиваются и брать их негде, горючее тоже на исходе, так что скоро и трактора ожидает та же участь. Мне очень жалко было бросать пушки, но уже ничего нельзя было сделать.
А потом он добавил: «Ты у нас из командного состава самый молодой, и кто знает, может, самый счастливый из всех нас, и то, что сейчас узнаешь, возможно, тебе когда-нибудь пригодится. Пойдём».
Пришли мы с ним к штабной машине, а возле неё уже стоял штабной железный сейф. Здесь же находилось всё полковое начальство: комиссар, начштаба, начфин, начальник особого отдела. Вместе с нами и водителем нас было семь человек. Машина стояла возле огромной сосны, крона которой занимала с десяток квадратных метров. Под сосной была выкопана глубокая яма с подкопом под неё. Командир полка сказал: «Можно начинать, товарищи». Начальник финчасти доложил нам всем, какие из ценных бумаг полка хранятся в этом сейфе. Потом мы опустили сейф в яму и подсунули в подкоп. Он стал как раз под стволом сосны и корни куполом прикрывали его. Яму засыпали землёй и хорошо замаскировали, а потом сели на этом месте и устроили ужин.
Я на всю оставшуюся жизнь запомнил это место. И была бы моя воля, обязательно приехал туда и нашёл бы эти документы. Возможно, впоследствии чьи-то судьбы были из-за них изломаны.