Журнал «Парус» №69, 2018 г. полностью

– Когда я учился на филфаке, у нас был совершенно замечательный преподаватель «литведа» – Олег Николаевич Щалпегин, ныне здравствующий, один из авторов нашего журнала, который очень увлекательно, с юмором и в своеобразной игровой манере вел свой предмет, благодаря чему, видимо, я до сих пор назубок помню определения многих литературоведческих терминов. А как Вы устанавливаете диалог со своими студентами? Есть ли какие-то особенные педагогические приемы, секреты?

– Я просто стараюсь, в первую очередь, учитывать характер аудитории. Не слишком придавая значение (или, скажу прямо, вообще не придавая никакого значения) тому, что называют «педагогическими приемами», «методикой», «педагогикой» или «психологией». У меня какое-то стойкое предубеждение к этим дисциплинам, к их значимости для реального преподавания литературы (да и не только литературы). Много раз убеждался, что зачастую те, у которых всё в полном «методическом» порядке, согласно «отчетным документам», совершенно беспомощны (или неинтересны) живой аудитории. Человек ли для субботы или все-таки суббота для человека? Кажется, наши предки в свое время согласились со вторым ответом, а потом ему столетиями и следовали. Нашествие же новых – и весьма влиятельных – субботников-законников на наше отечественное образование не только заводит это образование в тупик, оно противно самому духу русской школы.

– Основной предмет Ваших исследований – русская классика. Остается ли у Вас время следить за новинками художественной литературы, в том числе зарубежной? Что бы Вы порекомендовали нашим читателям?

– Я отвечу приблизительно в том же духе, как ответил мне один умный человек, мой европейский друг и коллега, когда я с удивлением узнал, что он не только никогда не был в Америке, но и не собирается туда вовсе: «В Европе так много чудесных мест, которые я еще не посетил, жизни не хватит, зачем мне Америка?». Дело не в «отсутствии свободного времени». Мне просто значительно интереснее читать (и перечитывать) как русскую классику, так и зарубежную (в том числе XX века), чем «следить за новинками», которые чаще всего забываются если не на другой день, то на следующий год.

– А в области литературоведения, критики… – может быть, истории, культурологии, философии?..

– У Вас вновь слишком глобальный вопрос. В данном случае следить мне приходится, я же ученый-филолог, должен знать, что пишут другие исследователи. Но здесь, боюсь, мои интересы слишком специфичны, чтобы я мог «рекомендовать» научные работы широкому читателю.

– Вы читаете лекции по всему миру, общаетесь с зарубежными коллегами. Что можете сказать об их понимании русской культуры, вообще об отношении к России? Наверняка европейцы, американцы, китайцы смотрят на нашу страну совершенно по-разному…

– Ну, «по всему миру» – это все-таки некоторое преувеличение. Например, в Африке я не читал лекций, в Австралии, в Южной Америке. Мой круг общения, в основном, университетская публика. Проблема одна общая – гуманитарные факультеты по всему миру скукоживаются, сокращаются позиции, дурно понятный прагматизм наступает. Русистика не исключение. Больше изучают язык, чем литературу. Хотя в некоторых странах, например, в Китае, русистика бурно развивается. Но и там тоже изучение языка доминирует.